?

Log in

No account? Create an account

Папярэдні запіс | Наступны запіс

Может ли НГО или третий сектор обходится без гражданского общества?
Как вам такая постановка вопроса после предыдущего рассуждения о том, «Может ли государство обойтись без гражданского общества»?
Для кого-то такая постановка вопроса сразу покажется глупостью. Сколько раз бы я не повторял, что гражданское общество и сфера НГО или «третий сектор» это не одно и тоже, почти никогда не встречал к таким заявлениям серьезного отношения. Представление о том, что НГО и есть гражданское общество уже настолько укоренилось в общественном сознании, что стало само собой разумеющейся установкой, неподлежащей сомнению аксиомой и в индивидуальных сознаниях. Но если существуют неподлежащие сомнению аксиомы в массовом и индивидуальном сознании, это лучшее свидетельство отсутствия критического мышления, просто мышления. А там, где нет мышления, нет свободы – значит, нет и не может быть гражданского общества.
Ну, попробуем постепенно разбираться. Трехсекторальная схема социального устройства давно заменила сословные, классовые и прочие онтологические представления. У представления от трех секторах длинная история, в марксистской литературе этим представлением пользовался Антонио Грамши, но оно просматривается уже в философии и политологии XIX века. Хотя первоначально о гражданском обществе мыслили в двухчастной схеме, противопоставляя государство и машинную организацию деятельности, с одной стороны, и клуб, пространство свободы и гражданское общество, с другой. Так видели формирующееся гражданское общество Кант и деятели Просвещения XVIII века. Но уже во времена Гегеля возникла потребность эмансипировать от государства экономическую деятельность, и либеральная мысль констатировала связь экономики и свободного рынка с автономным и свободным гражданским обществом. Связь, но не совпадение и тождество. Так появилось представление о третьем секторе – экономике и рынке. И гражданское общество, и рынок пытались эмансипироваться от государства, которое предъявляло свои претензии на управление всем и вся. Но поскольку рынок как таковой, и экономическая деятельность существовали задолго до того, как стало развиваться гражданское общество, то, соответственно, порядок номеров по умолчанию был изменен:
1 сектор – государство, политические партии, политическая деятельность и борьба за власть.
2 сектор – торговля, производство, бизнес и предпринимательство, экономическая деятельность, борьба за прибыль, право на собственность и свобода этой собственностью распоряжаться.
3 сектор – клуб, коммуникация свободных и равноправных граждан, борьба за свободу слова, собраний и ассоциаций.
Вот эти-то свободные собрания и ассоциации в самых разнообразных формах, возникших из клубов XVIII столетия и стали отождествляться с особым общественным сектором. Какими бы ни были формы этих собраний и ассоциаций, их трудно было перепутать с государственными учреждениями (с их доминированием обязанностей над правами), поэтому со временем эти ассоциации стали называть «Негосударственными организациями» или «Неправительственными» НГО/NGO. Но эти ассоциации нельзя было спутать и с коммерческими, производственными и торговыми структурами (корпорациями, товариществами, трестами, холдингами, ООО, ОАО, ЗАО и т.д.), поэтому у них появилось и другое название «Некоммерческие организации» НКО/NKO.
Государство владело монополией на принуждение и насилие, у него были сила и власть, естественно, что государство было очевидной угрозой для свободных граждан и свободных собраний и ассоциаций. Чем больше осознавалась эта угроза, тем плотнее и сильнее организовывались НГО. Укрепление НГО было в интересах гражданского общества, и второй сектор (бизнес, промышленники и предприниматели) активно в этом помогал гражданскому обществу, поэтому НКО были, так скажем, неактуальными. Исключением являются профсоюзы или тред-юнионы.
Экономические субъекты и бизнес владели собственностью, деньгами и ресурсами. Напрямую они не могли быть угрозой свободе граждан и ассоциаций (за исключением профсоюзов), но косвенные угрозы существовали, это коррупция, подкуп, в отдельных случаях найм штейхбрехеров, или создание липовых сервильных ассоциаций, мошеннических благотворительных структур. Под воздействием реформ Теодора Рузвельта в США бизнес стал создавать собственные некоммерческие фонды и сервильные НКО, началась коррупция в сфере филантропии и благотворительности.
Конфигурация межсекторального взаимодействия всегда была сложной и запутанной. В XIX веке второй и третий сектор были скорее союзниками (помним об исключении -- профсоюзы), и сотрудничали с институтами первого сектора – политическими партиями, в которых все еще был силен клубный компонент, как традиция и наследие эпохи Просвещения. В ХХ веке отношения еще больше осложнились. Сложилась типартистская схема взаимоотношений профсоюзов, нанимателей и государства, в которой профсоюзы (все еще представлявшие собой свободные ассоциации граждан, т.е. НГО/НКО), конфликтуя с наниматели обращались к первому сектору за посредничеством и гарантиями соблюдения правил игры. Производственные и торговые монополии второго сектора стали представлять собой прямую угрозу свободе, собственности, а потом и здоровью граждан, и значительная часть НКО (общества потребителей, экологи, мелкие собственники земли, рыбаки, общества пациентов различных заболеваний) стали рассматривать второй сектор, как своего главного противника. Ко второй половине ХХ века все окончательно запуталось, и потребовалось законодательное регулирование межсекторального взаимодействия. Самый активный и деятельный из секторов – 2-й, шагу не мог сделать без санкции 1-го (лицензии, аттестации, стандарты, надзор и контроль), и без согласия 3-го (общественные слушания и экспертизы, судебные тяжбы, лоббизм на местном и национальном уровне). Осознавая свою силу и влиятельность 3-й сектор стал формировать собственную элиту и бюрократию, стал перенимать формы организации 1-го и 2-го секторов. И как это когда-то случилось с профсоюзами, когда возникла «рабочая аристократия» и сложился слой профсоюзных функционеров, произошло размежевание интересов элиты и бюрократии 3-го сектора с интересами свободных граждан.
Этот процесс бюрократизации и структурированности 3-го сектора протекал незаметно на протяжении многих десятилетий, и сильно ускорился в конце 80-х годов. Как именно это происходило – предмет специального исследования, и такие исследования еще не начинались. Результатом же этого процесса стал очевидный разрыв между гражданским обществом и 3-м сектором, или совокупностью НГО/НКО, бывших когда-то свободными ассоциациями граждан.
В постсоветских странах НГО/НКО стали возникать и развиваться вообще независимо от гражданского общества, поскольку они были импортированы из Европы и США именно в конце 80-х годов, массово учреждаться в 90-е.
Что все это значит для гражданского общества? Во что это все вылилось в наше время? Прежде чем ответить на эти вопросы, рассмотрим еще некоторые аспекты в представлении о гражданском обществе.
Чем занимается гражданское общество? В чем его интерес, какую сферу оно контролирует, за что отвечает? Кажется, на эти вопросы существуют простые и ясные ответы. Можно перечислить: филантропия и благотворительность, защита прав обездоленных (когда-то таковыми были женщины, рабочие, бедняки, потом инвалиды, люди с ограниченными возможностями, люди со специфическими потребностями, нетрадиционной сексуальной ориентацией), защита беззащитной природы, бездомных кошек и собак, вымирающих видов птиц, растений, охрана культурного наследия, дополнительное образование, социальное призрение, спорт, содействие отдельным видам деятельности, продвижение интересов каких-то целевых групп… Такая мозаика, и сборная солянка, что между всеми этими областями не найти ничего общего. И среди всего этого – политика! Да-да, именно политика! Это и политика в глобальном смысле, от антивоенных движений за мир во всем мире, до борьбы за запрет китобойного промысла, и широкого движение за устойчивое развитие, и политика в национальных рамках (движения за реформы в социальной области, в образовании и т.д.), и микрополитика на местном уровне (рытье колодцев и установка каруселей в парке).
Понятно, что никто не может заниматься всем сразу. Поэтому, как сфера интересов, так и само гражданское общество мозаично, плюралистично, разобщено. Поэтому гражданскому обществу так сложно договариваться. Любители птиц только тогда находят точки соприкосновения с борцами за мир во всем мире, когда военные напалмом выжигают ареал обитания вымирающего вида зябликов, а до этого они друг для друга как инопланетяне. А если речь идет не о воображаемом гражданском обществе, не об идее гражданского общества, а о вполне конкретных НГО/НКО, то поиск точек соприкосновения и оснований для солидарности может стать совсем уж бесперспективным. Гражданское общество чувствительно ко всем и любым проблемам и болезням, как в социуме, так и в природе. А вот совокупность НГО/НКО или 3-й сектор эту чувствительность теряет. Как это происходит? Очень просто, если рассмотреть несколько примеров.
Спорт древнее изобретение, но в широко стал распространяться в Европе после Просвещения в эпоху Модерна. В XIX веке спорт был уделом любителей, свободных граждан, объединявшихся в спортивные клубы и общества. Эти клубы были типичными НГО/НКО и многие десятилетия не нуждались ни в регистрации, ни во внимании 1-го сектора. Но когда регби и футболом стали увлекаться не только на британских островах, а шахматы из салонного развлечения стали выходить на международную арену, спортсменам потребовалось ездить из страны в страну, стали нужны деньги, визы, разрешения на проведение массовых мероприятий на еще не построенных стадионах. Тут государства потребовали от спортивных клубов регистрации, а сами клубы побежали во 2-й сектор за спонсорскими пожертвованиями. Спорт из увлечения свободных граждан стал общей заботой. Организовать первые международные футбольные, теннисные, шахматные турниры и парусные гонки можно было любительски. А вот уже Первые Олимпийские игры в Афинах  потребовали участия всех трех секторов, напряжения всей мировой дипломатии. После Игр в Берлине помыслить себе олимпийское движение и большой спорт вообще без государства стало невозможно. Практически сразу спорт привлек внимание бизнеса и появилась целая отрасль спортивной экономики, это и производство спортивной одежды и снаряжения, это и строительство стадионов, площадок, гребных каналов и обустройство горнолыжных трасс, это и шоу-бизнес на зрелищах, это и тотализатор. Целое столетие Олимпийское движение пыталось сохранять видимость существования любительского спорта, спортивные федерации до сих пор притворяются НГО/НКО, но кого это вводит в заблуждение? Да, местные спортивные клубы, национальные спортивные общества и международные федерации – негосударственные и некоммерческие по своему происхождению и статусу организации, но какое отношение они имеют к гражданскому обществу? Никакого.
Но спорт и спортивные организации не входят в 1-й сектор, хотя вмешательство чиновников и государства в сферу спорта неимоверно велико. Они не входят и во 2-й сектор, хотя в сфере спорта крутятся огромные деньги и очень многое подчинено прибыли, и велика доля профессионального, т.е. коммерческого спорта. Спортивные общества и федерации всех уровней это именно 3-й сектор.
Сфера спорта это самый яркий пример. В других сферах эволюция и динамика 3-го сектора характеризуется своей спецификой. Но все это можно проанализировать и показать.
Показать как коммерционализируется благотворительность и филантропия. Это даже описано на примерах Фондов, созданных после введения налогов на наследство в правление Теодора Рузвельта (Фонды Карнеги, Рокфеллера и многие другие). Можно проследить, как фармацевтические компании создают НГО пациентов широкого нозологического ассортимента для продвижения своих «патентованных» лекарств. Как конкурирующие фирмы и компании используют в конкурентной борьбе финансируемые ими экологические организации. 2-й сектор не уничтожает НГО, он заражает 3-1 сектор своими болезнями и обучает НГО/НКО-шную бюрократию жить и работать по своим нормам и принципам.
О специфических организациях, называемых ГоНГО хорошо знают в самом 3-м секторе, и много об этом говорят. Как только 3-й сектор стал влиятельной силой, государства не могли не предпринять действий по минимизации этого влияния. А поскольку с этой проблемой столкнулись демократические государства, то они не стали разворачивать репрессий против НГО/НКО, не стали их запрещать и закрывать, как это делают в Беларуси и России, они стали создавать свои квазиНГО, или ГоНГО – государственные-не-государственные организации, т.е. наполнять 3-й сектор симулякрами гражданского общества. Тут, как нельзя кстати, пришелся опыт СССР, где огосударствление общественной активности было осуществлено еще в 20-30-е годы прошлого века. Общества охраны памятников, ДОСААФ, ГТО, Фонд мира, Красный Крест и многие другие бывшие структуры гражданского или псевдогражданского общества, стали просто способом дополнительного налогообложения трудящихся. А профсоюзы и вовсе приводными ремнями коммунистической партии.
Сегодня нет СССР, но 3-й сектор в постсоветских странах, как и по всей Европе, практически аналогичен тому положению ГоНГО, которое изобрели и внедрили большевики. 3-й сектор это совокупность зарегистрированных организаций, финансируемых по преимуществу из огосударствленных фондов и через специфический канал налогообложения, создающий видимость свободного распоряжения частью отчисляемых налогов, направляемых не в госбюджет, а на деятельность разрешенных НГО/НКО или церковных общин. Конечно, это не тот тотальный контроль за деятельностью НГО/НКО, что был возможен при тоталитаризме, но по сути своей ничем, кроме масштабов, от него не отличающийся.
Резюмируя этот аспект существования НГО/НКО можно сказать, что третий сектор, сохраняя формальные отличия от 1-го и 2-го секторов, стал так же далек от гражданского общества, как и они. Сегодня гражданское общество противостоит не только государству и экономическим субъектам, но и всему, что есть в 3-м секторе. Впрочем, как и «4-му сектору» -- церковным и религиозным общинам.
И еще один аспект гражданского общества следует вспомнить, чтобы перейти к ответам на заданные вопросы (Что все это значит для гражданского общества? Во что это все вылилось в наше время?) . В каких бы областях и сферах не проявлялась активность гражданского общества, его отличает от всего, чем оно не является одно важнейшее качество: гражданское общество это условие воспроизводства человека и гражданина. Это значит, кроме всего прочего, культивирование свободы, стремления к правообладанию, критического мышления. Или, как говорили во времена Канта и Маркса – воспроизводство человеческой сущности, человеческих способностей!
Государственная служба и экономическая деятельность потребляют активность, творчество, способности человека, иногда даже здоровье и жизнь. Человек с его возможностями и способностями есть главный компонент производительных сил, и вступая в производственные отношения он свои силы растрачивает. Маркс, который пытался все свести к производительным силам и производственным отношениям, понимал, что этот ресурс исчерпаем. Если человек тратит свои способности и свой ресурс на службе государству и в производстве материальных благ, то где-то этот ресурс должен восстанавливаться! А восстанавливается человеческий ресурс, развиваются человеческие способности, прирастают силы и творческий потенциал в КЛУБЕ.
Клубом, по традиции эпохи Просвещения, называлась та сторона социальной жизни, где люди свободны от навязанных им статусов и ролей, от возложенных на них обязанностей быть кем-то, делать что-то, соответствовать чему-то, от поставленных им кем-то целей.
Противоположная клубу сторона социальной жизни называется по разному – государством, или машинной организацией деятельности, или мегамашиной. В государственной или производственной машине, или мегамашине, человек только винтик, один из компонентов, встроенных в механизм в своем месте. И все, что он может себе позволить, предписано и навязано правилами или требованиями этого места. Если у человека и есть права и свободы в мегамашине, то только как следствие его обязанностей. Обязанности же могут формулироваться в широком диапазоне. От обязательного мундира чиновника или солдата с соответствующими знаками различия, ограничивающими то, что он надев этот мундир может, а чего не может, до дресс-кода в частной фирме, пусть даже самой либеральной IT компании, позволяющей ходить босиком и в шортах. От присяги и клятвы верности государю, до свободного контракта фрилансера.  Поступая на службу государству или на работу в фирму человеку говорят: «Оставь свободу всяк сюда входящий! Здесь ты будешь делать то, что положено, а не то, что тебе хочется!»
Но люди не могут жить только так, только будучи деталями машин. Поэтому людям нужна ПЯТНИЦА, им нужен досуг,  свободное время и место, где можно снять мундир, халат, скафандр и галстук, где можно говорить то, что думаешь, не взирая на политкорректность и этикет, где можно фантазировать и мечтать. В эпоху Просвещения и вплоть до нашего времени таким временем и местом был клуб – место существования гражданского общества, место его определения.
Конечно, клубами постепенно стали называть и места просто отвязанного поведения, например, ночные клубы, а исходное значение клуба было забыто. Память об этом сохраняется в таких структурах, как Ротари-клуб, или Клуб Львов, но только память. Хотя между якобинским клубом, английским клубом и ночным клубом с блек-джеком и шлюхами нет принципиальной разницы. Каждый выбирает ту форму свободы, которую ценит. Главное, чтобы свобода была именно ценностью, самой высокой ценностью. А уж ОТ ЧЕГО ты освобождаешься, становясь ЧЕЛОВЕКОМ из чиновника, солдата, священника, студента, или прочих машинно-структурированных ролей, это дело вкуса. Так и то, ДЛЯ ЧЕГО. И если ты свободный, правомочный и полноправный гражданин и человек, то никто не может определять, зачем тебе свобода, ОТ ЧЕГО, и ДЛЯ ЧЕГО.
Гражданское общество это не просто множественность таких клубов, это возможность таких клубов. И среди многообразия возможностей, это реализация определенного типа возможностей. Каких? Это трудно описать, но для этого существует несколько метафор, тапа таких: "Поэтом можешь ты не быть, солдатом можешь ты не быть, министром можешь ты не быть, фабрикантом можешь ты не быть, ученым можешь ты не быть, гетеросексуалом можешь ты не быть, … но гражданином быть обязан!" Это очень смешная обязанность, сродни клубному пиджаку! В покерном клубе нужно быть гражданином? Нет, конечно, не для этого существует этот клуб. Там ты должен уметь играть в покер, желательно хорошо играть. А вот должен быть гражданином в других клубах, где умение играть в покер и блек-джек совсем не обязательно.
Так вот, НГО/НКО тогда и только тогда имеют отношение к гражданскому обществу, когда являются такими клубами.
Может ли министерский чиновник быть свободным гражданином? Конечно может, но не в министерском кабинете. В отведенном ему кабинете он ОБЯЗАН делать то, что обязан. А после службы он может пойти в клуб, и там быть свободным гражданином.
Может ли успешный предприниматель, или обанкротившийся бизнесмен быть свободным гражданином? А что ему мешает? Но после работы, в клубе. Если такой клуб существует в его городе, в его стране.
Может ли функционер НГО/НПО быть свободным гражданином? Конечно! Кто же ему мешает? Но только точно так же, как и министерский чиновник и бизнесмен-трудоголик.
Так же, как они, и никак иначе! Т.е. после РАБОТЫ ИЛИ СЛУЖБЫ! И никакое членство в НГО/НКО никого не делает гражданином. Особенно в современном состоянии 3-го сектора.
И дело совсем не в том, что НГО/НКО состоят не только из волонтеров, но многие получают там зарплату, платят налоги, добывают деньги. Дело не только в том, что вступая в НГО/НКО, или нанимаясь туда по конкурсу, человек принимает на себя определенные обязательства и ответственность. Дело в том, что для НГО/НКО  сформирована система ожиданий, они специализированы по отраслям. О люди 3-го сектора, и те, кто 1-м и 2-м знают, что НГОшникам можно, а что нельзя.
Нельзя заниматься политикой – говорят НГОшникам, – это  не ваше дело!  Недавно напомнили, как Юрий Ходыко в возмущался БХК и Татьяной Протько еще в 15 лет назад: Не дело правозащитников заниматься организацией наблюдения за выборами, это наше дело, партийное! Интересно, какая же это свобода, если есть ваше дело, и вы ОБЯЗАНЫ им заниматься, и есть не ваше дело, которым вы НЕ ДОЛЖНЫ заниматься! Вспомним, что слово «дело» по-английски звучит как «бизнес». Тогда такие заявления нужно понимать почти буквально: «Не лезьте в наше дело, это наш бизнес, занимайтесь своим!»
Если принять такие правила отношений в НГО/НКО, и правила отношений к НГО/НКО, то это означает смерть гражданского общества в НГО/НКО! 31 сектор стал такой же мегамашиной, как 1-й и 2-й.
А гражданскому обществу снова нужно искать пристанище, искать свое место и время, как это было и в эпоху Просвещения в XVIII веке, когда закладывались все черты, качества и особенности современного общества, современных государств, современных экономических отношений. Государство, бизнес, церковь и НГО/НКО сильно развились за это время, постарели и остепенились. Обленились. Свободное гражданское общество всех укоренившихся в этих секторах сильно раздражает и мешает.
Таково положение дел. Гражданское общество больше не нужно НГО/НКО и третьему сектору. Третий сектор может обойтись без гражданского общества, и легко обходится.
Ну, а о том, как живет, и чем живет собственно гражданское общество, обсудим как-нибудь в другой раз.

Profile

Доктор
worvik
Мацкевіч Уладзімір
Методология.by

Latest Month

Кст 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Распрацавана LiveJournal.com
Designed by Terri McAllister