?

Log in

No account? Create an account

Папярэдні запіс | Наступны запіс

Для одной сегодняшней дискуссии пришлось найти старую статью Михаила Ильина о дискуссии 18-ти летней давности. Статья отсканированная, причем давно, поэтому в тексте какие-то глюки. Но прочесть можно.
Не пропадать же статье!

Журнал "Бизнес и политика" №7, 1995
М.В.Ильин
Кому, что и откуда обустраивать?
Заметки по поводу публикаций А.Солженицына, В.Мацкевича, В.Цымбурского и В.Мясникова

Владимир Мацкевич безусловно прав, когда обязательной предпосылкой обсуждения вопроса "Как нам обустроить Россию?" считает определение рациональных оснований для разумной или даже сколь-иибудь осмысленной дискуссии.* Необходим вполне определенный и общепонятный язык обсуждения, который бы позволил не смешивать реальные жизненные обстоятельства и логические построения с эмоциональными реакциями на жизненные обстоятельства, а также с чаяниями, мечтаниями и "благими намерениями". Речь или дискурс по поводу того, "как нам обустроить Россию", должна отвечать критериям разумности и общепонятности. Первое предполагает использование признанных стандартен культуры мышления и речи, а второе — но меньшей мере неутаивание если и не всего того, что "имеется в виду", то уж по крайней мере основных, исходных допущений и самоочевидностсй. т.е. мифов.**
* Мацкевич В. Чего не хватает, чтобы ответить на вопрос "Как нам обустроить Россию"? — "Бизнес и политика ", 1995, № I, с. 47-58.
** См.: Ильин М. Миф выбора судьбы и его современные метаморфозы. —Россия и Запад:диалог культур М.., 1994; Ильин М. Выбор России: миф, судьба, культура. — "Via Regia ", 1995, № 1-2,с. 17-24.
Эти требовании могут кому-то показаться слишком жесткими, а кому-то сухими и излишними. Между тем, их уместность подтверждается самой формулировкой вопроса "Как нам обустроить Россию?" Налицо очевидное утаивание и исходных допущений, возможностей, или критериев, разумного его обсуждения. И дело тут не только в неясности понятия "обустройство". В конце концов, именно на его прояснение может быть первоначально направлен дискурс. Поначалу речь необходимо пойдет о том, что такое ''обустроить", прежде чем выяснять, как обустроить. Гораздо хуже другое: у Александра Исаевича Солженицына сокрыты дна ключевых деятеля, политических субъекта — мы (народ? население? граждане? интеллигенция? власти предержащие? "быдло"?) и Россия ("пространство бывшего СССР"? СНГ? Российская Федерация? субстанциональное проявление "русской идеи" в ее разнообразных формах? "русское национальное ядро"?), Раскрытие потаенности практически в каждом варианте дает совершенно различные линии рассуждении, или дискурсы.
Если мы — это народ, то тогда с неизбежностью следует, что народ, на котором греха нет и быть не может, обладает безусловно благой волей, которую будут выражать заступники народные попреки козням врагов народа. Народ, естественно, не просто займется обустройством, а сделает это своим предназначением, пойдет на "ненапрасные" жертвы, потребует служения, а тех, кто будет служить слишком плохо или слишком хорошо, сделает жертвами, чгобы те “не отрывались от народа”, и т.п.
Если мы – это население, то нам нужно начальство, кнут и пряник, хлеб и зрелища и т.п. Обустройство тогда — не нашего ума дело. Главное не ошибаться, точно находить свое место в строю и в цирке, на плацу при публичной экзекуции и у кормушки при раздаче пищи. А уж коли все и вся на своих местах, то и обустройство достигнуто.
Если мы — это граждане, то приходится задуматься, как организовать наши интересы*, откуда взять (самим!), чем обосновать и как защитить (самим!) свои гражданские права. Обустройство тогда становится делом крайне сложным, неопределенным, а главное, неокончательным и проблематичным. Для гражданина совершенно немыслимо спрашивать о том, "как обустроить" и достичь "светлого будущего". Это запретный вопрос. Гражданин обеспокоен тем, "как обустраивать сейчас", что сделать, чтобы можно было продолжить обустраивать завтра и послезавтра.**
* См.: Ильин М. Критерий современности в политике. — "Полис", 1995, № 1, с. 80-87; Ильин М. Демократия и интересы. — "Бизнес и политика ",1995, № 2, с. 2-8; Ильин М. Слова и смыслы: интерес. - "Полис ", 1995, № 2, с. 100-111.
** Использование А.Солженицыным совершенного вида ("обустроить") вместо несовершенного ("обустраивать") подсказывает, что под "мы" он имеет в виду, пожалуй, отнюдь не граждан. И наоборот — я уже постфактум (заголовок "Кому ... обустраивать?" был мною придуман заранее) осознал, что сам как раз невольно принял точку зрения гражданина. И все мои дальнейшие рассуждения будут строиться на ясном и, надеюсь, последовательном отождествлении "мы" с гражданами, т.е. с людьми, которые сами для себя создают структуры опосредования политических действий (города-самоуправления, корпорации, клубы и т.п.), чтобы с их помощью для себя обеспечивать защиту чести и реализацию интересов, а для политического целого — формировать и поддерживать стандарты права и прав человека.
Если мы — интеллигенция***, то призывы к топору (радикализму реформ) и слушание музыки революции (умиление общечеловеческими ценностями) как раз и составят суть обустройства. Во всякрм-случае, повседневная работа обывателя или начальника, равно как и политическая самоорганизация граждан, встретит яростное сопротивление, в лучшем случае обвинения в мещанстве, ретроградстве, мелочности и т.п.
*** Под интеллигенцией в данном случае понимается прослойка между обывателями и профессионалами-специалистами, обывателями и властями предержащими. Эта та самая "образованщина ", которая не смогла или не захотела подняться до уровня интеллектуала или специалиста, которую не пустили в начальство, но которая обрела претензии на то, чтобы учить обывателя ("учителя жизни ", "инженеры человеческих душ " и т.п.) или указывать ему в роли лакея или приказчика при начальстве. Она численно преобладает на массовых митингах и в средствах массовой информации в силу их доступности: тут нужна лишь звучность голоса и бойкость пера. Интеллигенция генетически связана с "лишними людьми" и "кухаркиными детьми", а потому отягощена как комплексом неполноценности (зависть к начальству), так и непомерными политическими амбициями, а потому служит главным резервуаром "заступников народных " и революционеров. Интеллигентский дискурс в силу этого представляет собой зазеркальную копию дискурса начальства.
Если мы — начальство, то установка на обустройство сведется к тому, чтобы бестолковые жители не мешали оказывать им благодеяния, с восторгом внимали призывам ко всему хорошему и слушали музыку благодетельного начальственного увещевания. Начальство, пожалуй, также будет раздражать мещанство обывателя.(т.е. желание иметь побольше чечевичной похлебки), мелочность граждан (т.е. стремление специалистов делать свое дело) и, конечно, революционаризм интеллигенции. Начальству, как и интеллигенции, всегда не везет с народом. Хождение в него противопоказано.
Наконец, если мы — быдло, рабы по природе, как считают "писатели" типа В.Гроссмана и В.Войновича, то об обустройстве можно только вздыхать. Ничего иного, кроме плети, мы не заслужили, а сотворить можем лишь всякие нелепости себе же во вред.
Хотя А.Солженицын первый раздел своего известного трактата об обустройстве России "Мы — на последнем докате", казалось бы, посвящает прояснению — пусть даже и косвенному — того, что же понимает он под "мы", на самом деле он здесь только искуснее затемняет вопрос. Понятно только, что "мы" у него отнюдь не начальственное ("под обезумелым руководством") и не интеллигентское ("влачась за ... утопией"). Однако из-за местоимений "мы" и "нам"**** выглядывает то народ ("нация"), то сбитое с толку население ("в полной запущи у нас здоровье, и нет лекарств, да даже еду здоровую мы уже забыли, и миллионы без жилья, и беспомощное личное бесправие разлито по всем глубинам страны..."), то омерзительное быдло ("мы вырубили свои леса, выграбили свои несравненные недра... изнурили наших женщин на ломовых неподымных работах, оторвали их от детей, самих детей пустили в болезни, в дикость и в подделку образования"). Что же до начальства и интеллигенции, то их народу, населению и быдлу должен заменить сам писатель и учитель, который, понятное дело, обеспечит и умелое руководство, и "неутопию", — первая примерка на которую заключена в "посильных (только Ему!) соображениях" о том, "как нам обустроить Россию".
**** В стороне за недостатком места приходится оставить анализ того, где, когда и почему "мы " вдруг меняется на "нам " или "нас ". Здесь нет случайности. Когда А. Солженицыну выгодно выставить объект своей идеологической обработки то как народ, то как население, то как быдло, используется обычно "мы ". Когда выгодно затемнить дело или перейти от одной ипостаси к другой, то появляется "нам ". А обустраивать Россию "нам "никак не возможно без учителя и пророка.
С Россией у А.Солженицына получается почти то же самое, что и с "мы", и с "нами". Хотя Россия никак не признается ни СССР, ни — имплицитно из постбеловежской ситуации — СНГ, в остальном она может представать то как эманация русской идеи, ведомой только Солженицыну*, то как "русское национальное ядро", то как территория, на контроль над которой претендуют кремлевские власти**, т.е. для нынешней ситуации "Российская Федерация — Россия"***. При этом "русское национальное ядро" становится определяющим для значительной части солженицынского трактата и абсолютно безусловным для его "геополитических" разделов.
* Надо отдать должное: в "посильных соображениях'^ немало знаков скромности и призывов к "здравым практическим умам" развивать эти соображения. Однако эта скромностьоборотная сторона гордыни (ср. двусмысленность "посильности "), а приглашения к сегодняшним умам и обращения к авторитетам, прошлого — лишь способ привлечения "подпомощников". А.Солженицын относится к политике и экономике (не к нынешней отечественной политике, а ко всякой политике вообще) крайне пренебрежительно, как, впрочем, и к интересам и воле своих соотечественников: "За что б мы ни взялись, над чем бы ни задумались в современной политической жизниникому из нас не ждать добра, пока наша жестокая воля гонится лишь за нашими интересами, упуская не то что Божью справедливость, но самую умеренную нравственность п. Пророк же "Божьей справедливости м, равно как и учитель нравственности — у России и у "нас " только один. Это тот, кто может установить "диктатуру совести" (выражение М.Шатрова). Как бы ни коробила А.Солженицына параллель с ненавистным ему ленинским режимом, именно "диктатура совести "есть лучшая формула того, к чему призывает А.Солженицын: "Нравственное начало должно стоять выше, чем юридическое. Справедливость — это соответствие с нравственным правом прежде, чем с юридическим п.
** Вопреки декларативному отрицанию тождества России с Советским Союзом А.Солженицын обсуждает, как "нам " организовать "процесс разделения ". Любопытно, что в соответствующей главке замаскированно возникает и начальство, лишенное всякого, даже местоименного обозначения: "Итак, объявить о несомненном праве на полное отделение тех двенадцати республик — надо (кому? — Кремлю, конечно. — М.И.) безотлагательно и твердо. А если какие-то из них заколеблются, отделяться ли им? С той же несомненностью вынуждены объявить о нашем отделении от нихмы, оставшиеся". Под "мы" на этот раз понимаются вожди трех славянских республик, т.е. "беловежские зубры ". Беловежье словно специально было состряпано по солженицынской подсказке, но с результатом прямо противоположным (и не случайно) его надеждам и ожиданиям.
*** "Российская ФедерацияРоссия есть демократическое (!?) Федеративное^!??) правовое (!???) государство с республиканской формой правления ", — начертано в "ельцинской конституции ". И хотя этот текст в значительной мере (гл. 1,3,7) или полностью (преамбула, гл. 2) написан про "другую страну "и в целом является по-маниловски измышленной пропагандой, он ближе к реальности, чем прежние аналогичные тексты, ив целом можно считать, что неуклюжая "Российская ФедерацияРоссия " и есть та страна, в которой мы живем.
Мне пришлось отчасти вынужденно уделить так много внимания акцентированию важности исходных различий в понимании людского множества россиян и России в связи с проблемой обустройства. Это было необходимо, чтобы оценить весьма содержательные концепции, предложенные В.Мацкевичем и В.Цымбурским в первом номере "Бизнеса и политики" за этот год: Обе эти концепции отличаются от солженицынской именно последовательностью. Хотя у А.Солженицына можно найти не один десяток крайне метких и справедливых тезисов, немало нетривиальных и ярких идей, у него отсутствует их концептуальное сопряжение, ибо все они нацелены лишь на создание ауры пророка и учителя. Иное дело тексты В.Мацкевича и В.Цымбурского. В них тоже ощутимо естественное желание ярко представить авторское "я", однако отнюдь не в ущерб развертыванию концепции, имеющей самостоятельную логику и значимость.
В .Мацкевич последовательно проводит представление о нас как о гражданах, способных и прояснить рациональность своих позиций, и "допустить независимость друг от друга оценок истинности и разумности решений" . Такая позиция сопряжена с представлением, что "никто, даже всевластный самодержец, не может иметь Россию в качестве предмета своего действия, но она претерпевает все наши действия и изменяется нашими локальными решениями". Эти в целом чуждые солженицынским посылки одновременно дополняются принятием выдвинутой автором "посильных соображений" дуалистической трактовки России как государства в фактических границах и как национального ядра. Отсюда — перечень восьми типов регионов, включающих "собственно Россию" и "российские колонии, завоевания и зоны освоения".
Такая конструкция отнюдь не просто результат очарованности текстом А.Солженицына. У В.Мацкевича собственная логика, вполне модернизаторская. Даже "собственно Россия... все еще велика, чтобы быть гомогенной". Гомогенизированность же, которая ужасала К.Леонтьева и Х.Ортегу-и-Гассета, является идеальнотипической приметой современной нации-государства. Ее радикальное утверждение (революционно форсированная модернизация) ведет к тоталитаризму*, прикрытому Мацкевичем скромным словечком "индустриализация". Иной, нетоталитарный выход видится ему только в возможном "развале империи". Для того, чтобы этот развал был "европейским" — постепенным и нетоталитарным, чтобы выделяющиеся территории оказались достаточно малы, "чтобы быть гомогенными" (т.е. модернизированным), — понадобилось дробление на зоны перехода от "собственно России" до "колоний".
* См.: Ильин М. Тоталитаризм: идеал, генотип, фенотип и реальность. В кн..'.Социальный идеал: содержание, эволюция, типология.М.., ИСПРАН, 1994.
Если принять все эти допущения, то можно согласиться и с логикой выводов, точнее, открытых вопросов о рациональном поведении регионов разных типов и столицы. Справедливой окажется и та негативная (нежелательная) модель, которая, по мысли В.Мацкевича, помогает разглядеть желаемые и возможные альтернативы. Однако дело в том, что могут быть оспорены сами посылки и основания этих модернизаторских рассуждений.
Продолжение

Profile

Доктор
worvik
Мацкевіч Уладзімір
Методология.by

Latest Month

Кст 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Распрацавана LiveJournal.com
Designed by Terri McAllister