Встать. Приговор.

Тишина в зале. Судья говорит громко и отчетливо.

И я понимаю, что должна пробовать передавать сразу с телефона звук на Европейское Радио для Беларуси. Вызываю, отключаюсь, жду встречного звонка с телефона с записывающей аппаратурой и без предупреждения и уверенности, что голос судьи «добивает» – держу телефон повыше, почему-то кажется, что, если повыше держать, то звук должен дойти до Варшавы. У них редакция после обысков и выемок выехала и в «поле» мало кто сейчас работает. А так сразу смогут давать в эфир. Сама эта идея кажется ужасно важной. 5-10-15 минут. Не знаю, слышат они, пишут или впустую.

Шиплю в телефон: «Койпишу плохо. Ты меня слышишь, слышишь?». В трубке спокойное: «Елена Борисовна, не волнуйтесь, судью хорошо слышно. Вы молодец. Так и продолжим писать». Ну, вот, им слышно. Странно, но получилось же. И тут же начинаю волноваться, что заставят отключить телефон: я ж его все повыше, вдруг решат что видеосъемка.

Перерыв. Антону скорую вызывают.

Увезли в больницу. Продолжаем.

Тишана-тишина. Оглашает срок Киму.

Мама Андрея - Андрею: - Я горжусь тобой, сынок. Горжусь.

Мама Андрея - судье: - А вы читайте-читайте, я вам не мешаю, Вам никто не мешает.

Судья повторяет срок.

«Кто-то» спокойно, твердо и на весь зал: - Дрянь.

Боковым зрением цепляю знак охранника.

Толкаю Дашку в бок: - Сашу будут брать.

Дашка: - Понятно.

Судья именем Республики Беларусь:

Андрэй Ким - осужден к 1,5 годам колонии общего режима

Владимир Сергеев, Антон Койпиш – штраф 3,5 миллиов беларуских рублей

Михаил Пашкевич, Татьяна Тишкевич, Михаил Кривов, Алесь Бондарь, Артём Дубский , Алесь Стрельцов, Алесь Чернышов – 2 года ограничения свободы без направления в колонию открытого типа, с выплатой 20 % заработка в доход бюджета.

Всем подписка о невыезде.

Судья заканчивает. Начинает собираться.

Зал срывается в едином звуке: - Ганьба, ганьба, ганьба.

Долго одним звуком и на одном дыхании: Ганьба, ганьба.

Андрея Кима конвой выводит.

Звонить Виноградову.

Я: - Полтора года колонии общего режима. По остальным – нормально.

Юра: - Что Лена?

Он все услышал, я это точно знаю. Ему просто нужно пару минут понять.

Сашка двинулся. За ним двинулись, ведут, в дверях взяли. Сумка у него в руках.

Я через охранников: - Саша, вещи мои отдай.

Спокойный взгляд, даже руками не двинул.

Охранник мне: - Вам чего.

Я: - Вещи мои у него, он из зала забирал, сидели рядом. Вы его на сутки, а мне что делать?

Охранник Саше: - Отдай.

Саша спокойно протягивает «мои вещи», я беру и теперь главное выходить спокойным шагом.

На выходе из двора суда: «Разам», «Свабоду», «Жiве Беларусь!», «Жiве!»

Охранники между собой:

Один: - Чего орать. Идиоты. Отпустили - валите по домам.

Второй: - Они на сутки нарываются.

Третий: - Деньги отрабатывают.

Я: - Люди не уходят, потому что Андрея Кима повезут. Его не отпустили. Полтора года колонии за то, чего он не делал.

Один: - Суд постановил - значит делал. Чего не ясно.

Второй: - Нехер по акциям тягаться. В колонии объяснят, если не доходит.

Я: - Полтора года колонии за то, чего он не делал.

Третий в спину: - Был бы 37 – уже бы расстреляли.

Вот в этом я как раз не сомневаюсь!

Выхожу на улицу.

Виноградов: - Лен…….

Я: - Пойду я, Юр, устала.

Место, где я припарковалась. Еле разворачиваюсь: двор маленький, мусорка, машины, руки руль не крутят, кот еще этот лениво под колеса.

Опс. Тишкевич. Выпрыгиваю из машины:

Я: - Диск давай.

Танюша: - Чего?

Я: - Тань, диск давай!

Теперь на работу, к своим. Как я соскучилась по ним за эти долгие четыре дня!

До ночи снимаем стенограмму с записи, которую Танюша Тишкевич сделала.

Всем разослать, теперь всем разослать. Теперь спать, коньяку и спать.

Жизнь продолжается.