«Последнее слово» обвиняемых. 

Антон Койпиш.

Высокий «суд», мое последнее слово будет состоять из четырех частей. Которые в большинстве своем не будут зависеть друг от друга. Сейчас будет первая часть.

И в первой части я бы хотел вспомнить все те многочисленные замечания, которые давал высокий «суд» как мне, так и другим моим коллегам. И я хотел извиниться как за свое действительно недостаточное внимание к высокому «суду», так и за возможное недостаточное внимание со стороны других. Я всегда считал и считаю, что в обществе обязательно должно присутствовать уважение и серьезное отношение как к суду, так и ко всем правоохранительным органам в целом. И когда такого уважения нет, это настоящая беда общества. Так как именно правоохранительные органы, в том числе и суд, защищают общество, и неуважение значительно мешает такой защите. Неуважение же и несерьезное отношение к суду может привести к такому же отношению к его решениям. Ну здесь много чего можно перечислить… Но давайте же поинтересуемся, почему в данном случае возникло такое неуважительное и несерьезное отношение. Может быть, его можно как-то уменьшить или вообще отменить? Дело в том, что я считаю (и надеюсь, мои коллеги согласятся с этим), что когда решение «суда» зависит не от доказательств и не от того, что происходит во время «судебного» следствия, а от того, что по вертушке прикажут, «спустят» судье, я считаю, что это уже не суд, а спектакль. Когда «судья» полностью подчиняется всем ходатайствам и советам прокурора, а ходатайства адвокатов начинает выполнять только когда ее ткнут носом в конкретную статью УПК, как это произошло вчера со свидетелем Ледником, а бывает даже и сама своими вопросами и действиями начинает выполнять роль второго прокурора, я считаю, что это уже не суд, а спектакль. Когда в зале судебного заседания в конце перерыва чуть ли не начинается драка и зачинщики этой драки продолжают спокойно сидеть и дальше, как это было в пятницу, думаю, это если это и не превращает суд в фарс или спектакль, то точно подрывает всякое уважение к этому суду. Когда в открытое судебное заседание запускаются люди исключительно по спискам, подписанным следователем Михалькевичем, а другим отказывается из-за того, что будто бы, зал полный, хотя он полупустой, или вообще закрыт, думаю, что это если и не превращает суд в фарс или спектакль, то точно подрывает всякое уважение к этому суду. Когда прокурор делает хамские замечания зрителю, который годится ему как минимум в отцы, по поводу его поведения, как это было в первый день судебного заседания (кстати, такое хамство многое говорит про общечеловеческое воспитание прокурора… хотя действительно, про какое воспитание здесь вообще можно говорить?) а затем не менее хамски требует этого пожилого человека удалить из зала судебного заседания, хотя такие просьбы сделать хотя бы «судье», думаю, это если и не превращает суд в фарс или спектакль, то точно подрывает всякое уважение к этому суду. Когда в здании суда куда-то «исчезают» бэйджики с сотрудников этого здания сразу же после того, как я громко зачитываю фамилию на одном из бэйджиков, как это произошло со мной вчера, думаю, это если еще и не превращает суд в фарс или спектакль, то точно подрывает всякое уважение к этому суду. Когда так называемый «свидетель» помогает сотрудникам суда обыскивать вещи входящих (если точнее, это называется не обыском, а «проведением внешнего досмотра») и командует, кого пустить, а кого нет, думаю, это если и не превращает суд в фарс или спектакль, то точно подрывает всякое уважение к этому суду. Когда на открытый процесс не пускают мать одного из обвиняемых, думаю, что это если и не превращает суд в фарс или спектакль, то точно подрывает всякое уважение к этому суду. Когда в суде запрещают всем делать видео и фотоснимки, однако во время всего процесса тут же висит камера, которая эти видео, вероятно, снимает, думаю, это если это и не превращает суд в фарс или спектакль, то точно подрывает всякое уважение к этому суду.

И я считаю, что наше неуважение и несерьезное отношение было ни чем другим, как самой нормальной реакцией на то, что здесь, на мой взгляд, происходит вместо суда; на этот фарс, спектакль, цирк. Но с моей точки зрения, создавали этот цирк не мы, а высокий «суд», прокурор и сотрудники суда.

Но, несмотря на все вышесказанное я, все же, оставляю небольшой процент на то, что это не фарс и не спектакль, а настоящий суд, и на этот случай я прошу у высокого суда извинения за поведение своё и других «обвиняемых». Хотя, сейчас, думаю, высокий «суд» окончательно покажет, насколько он суд и насколько спектакль, кто здесь главный судья или прокурор, и насколько госпожа Ильина судья, а насколько обычный актер и шут при Лукашенко и прокуроре. Покажет просто соответствием или несоответствием приговора доказательствам, покажет согласием или несогласием с прокурором, с которым высокий «суд» как по удивительному совпадению пока что всегда соглашался.

И я очень хотел бы, чтобы это был настоящий суд, который можно и нужно уважать. И действительно считаю, что именно такой суд необходим нашему народу и нашей стране…

На этом я заканчиваю первую часть и перехожу сейчас ко второй, в которой я хотел бы поговорить про общие события 10.01.08.

Я не буду сейчас обращать много внимания на то, что все машины скорой помощи пропускались, хотя свидетели утверждали и другое (кстати, как я наблюдал здесь на видео, все эти машины скорой помощи имели один и тот же номер) – мы это видели на видео.

Также я не буду обращать много внимания на как будто антигосударственный характер митинга. Действительно, нам говорили свидетели, что там как будто выкрикивались антигосударственные лозунги, однако же, простите, я вот сейчас, пока мы просматривали видео, выписал ВСЕ лозунги, которые скандировали люди. Это:

1. Работу! Работу!

2. Протестуем! Протестуем!

3. Сидорский! Сидорский!

4. Застаемся! Застаемся!

5. Жыве Беларусь!

6. Верым! Можам! Пераможам!

Какой из этих лозунгов антигосударственный?

Нет, я буду говорить о другом. Я прошу всех присутствующих обратить внимание на такое интересное совпадение: у нас уже много лет фактически не развивается экономика. Это особенно видно, если сравнивать экономическое развитие наше и других стран, которые в 1991 году, после крушения коммунизма, оказались в наиболее близких к нам условиях. Я имею в виду Украину, Польшу, Литву, Латвию, Эстонию – эти страны находились примерно в таких же условиях, что и наша, но сравните сегодняшний уровень жизни граждан и уровень экономического развития у нас и у них. Еще в середине девяностых годов можно было сравнить, но сейчас… Думаю, бесспорно, что к этой сегодняшней разнице значительно приложило руку сегодняшнее оккупационное правительство… И в то же время участников митинга именно с полностью экономическим лозунгами и требованиями, направленными исключительно на недопущение экономической деградации, выбрали для этого показательного процесса. Это совпадение особенно интересно, если учитывать, что именно экономические санкции обычно оказывали наибольшее влияние на господина Лукашенко, но, в то же время, он же и разрушает главную основание своего кармана – беларускую экономику. Даже не знаю, как это объяснить, может мозаичной шизофренией, а может еще чем-нибудь? Но странно не это, а то, что одновременно он разрушает и главное основание богатства и благосостояния всей беларускай нации, то есть всех нас. Обратите внимание: указ 706, против которого и выступали 10-го митингующие, фактически банкротит очень значительную часть целиком рентабельных ИП. Но экономика же складывается именно из разных производств, предприятий, бизнесменов и т.д., в том числе и из обанкротившихся предпринимателей. Короче, этот указ фактически просто уничтожил значительную и полностью рентабельную часть экономики. И последствия такого уничтожения, как и общие последствия планомерного неразвития экономики скажутся и сказываются не только на предпринимателях, и не только на нас, подсудимых в данном «суде», но и на всех гражданах Страны. И поэтому я обращаюсь и к прокурору, и к судьям, и к свидетелям, и любителям судебного зала, и ко всем зрителям вообще: подумайте не только о себе, но и о своих родных, друзьях, знакомых - я уверен, что у каждого из вас есть много людей, которые живут и собираются в дальнейшем жить в Беларуси, помните, экономическая деградация, против которой люди митинговали 10-го, отразится и на вас и на всех них: на кармане, благосостоянии и богатстве всех нас в целом – и даже когда-то кому-то из вас и дадут какую-то медаль за этот процесс, в конце концов, вы и дорогие вам люди все равно проиграете. Я допускаю, что кто-то из вас надеется просто уехать за границу – но, поверьте, уедут далеко не все ваши знакомые, родные и друзья – и вот на неуехавших последствия как 760-го указа, так и другие разрушения экономики полностью отразятся…

Хотя это «уехать» прокурора и судьи вряд ли будет касаться (это не угроза, решение про недопуск их в ряд стран буду принимать не я), ну, возможно, если разговор не идет, например, про эмиграцию в Пхеньян… И я утверждаю, что это суд не над нами. И даже не над предпринимателями, как утверждает господин Ледник. Это суд над всей нашей экономикой. Именно приговор в этом суде даст полный карт-бланш как на применение всех санкций и разрушение значительной рентабельной части экономики в соответствии с указом 760, так и на дальнейшее разрушение экономики в целом. Поэтому помните, госпожа судья, что вы сейчас судите не нас десятерых, а всех нас, беларусов, в том числе и себя…

На этом я заканчиваю свою вторую часть и перехожу к третьей части, в которой я бы хотел порассуждать про представленные доказательства. Я не буду сейчас затрагивать доказательства, собранные против других. Простите, но я, возможно и эгоистично, оставил в этой части внимание только себе и только доказательствам против меня. И начать я хотел бы с раскаяния в своих действиях 10-го. Когда бы я знал, как все обернется – мое поведение было бы совсем другим. Дело в том, что 9-го я сдавал экзамен, а 10-го с утра пересдавал еще один, еще до 11 часов я его сдал и поехал домой. Так вот, последние дни перед этим я был занят исключительно учебой, и поэтому, к сожалению, про этот митинг узнал только около 2-х часов дня 10-го. И я искренне раскаиваюсь и прошу у всех прощения, что я не присутствовал в начале митинга. И я заявляю в последнем слове, что меня не было на митинге до 15-45, в чем я раскаиваюсь и за что прошу прощения сейчас. Насчет того, был ли я на митинге после 15-45, я отказываюсь говорить, как и отказывался в течение всего судебного следствия, но давайте же обратим внимание на доказательства, так как именно в соответствии с доказательствами должен выносить решение высокий «суд». Против меня собрано три доказательства:

1. Фотоматериалы <…>
2. Видеоматериалы <…>
3. Показания свидетеля, который меня видел, правда, я так и не понял то ли 10-го, то ли 21-го он меня видел… кажется все же его прокурор про 21-е спрашивал. В любом случае его показания вызывают большие сомнения – вспомним, например, просьбу господина Пашкевича привлечь этого свидетеля к уголовной ответственности за ложные показания.

Таким образом, я считаю свое участие в митинге не доказанным. Правда, я не удивлюсь, если меня все равно приговорят, потому что, как я уже отмечал в первой части, я сомневаюсь, что это суд, а не цирк.

На этом я бы хотел закончить третью часть моего выступления и перейти к четвертой.

Открывает Коран и начинает читать.

На третьей минуте зал начинает хихихать, потом это перерастает в хохот.