«Последнее слово» обвиняемых. 

Михаил Кривов.

Высокий суд, один высоко поставленный сатрап, по которому плачет международный трибунал в Гааге, на следующий день после митинга 10 января, сказал на пресс-конференции, что у него наворачивались слезы, когда увидел, как какие-то отморозки избивали его подчиненных, плевались в них, прыгали на автобус, разбивали стекла автобуса, нецензурно бранились.

После этого он пообещал 50 уголовных дел. Это к вопросу о том, а кто режиссировал…

Я просто хочу задать вопрос, такой, конечно, условно-риторический. Мы посмотрели на так называемых видеоматериалах хронику событий 10 января. Кто-нибудь видел из присутствующих здесь то, что описал этот человек?

Теперь я хочу тоже заявить, что не считаю себя виновным по предъявленному мне обвинению. Считаю, что вся вина людей, которые сидят на скамье подсудимых, заключается в том, что они посмели выразить свою гражданскую позицию, выйти на мирную ненасильственную акцию протеста, которая состоялась 10 января. Я считаю процесс политически мотивированным, считаю позором то, что такого рода беспредел происходит в 21 веке в стране, которая претендует на звание европейской и цивилизованной.

Нам инкриминируется то, что мы приняли активное участие в групповых действиях, грубо нарушающих общественный порядок. Нас судят за то, что мы приняли участие в политической акции, а именно, в мирном собрании граждан, протестовавших против 760 указа. Но по самому определению мирное собрание не может грубо нарушать общественный порядок.

Коль скоро Республика Беларусь является членом ОБСЕ, я позволю себе процитировать некоторые моменты из руководящих принципов по свободе мирных собраний, которые были подготовлены группой экспертов по свободе собраний БДИПЧ ОБСЕ, и были приняты в марте 2007. Для разработки этого документа была образована международная группа экспертов из числа ведущих юристов в области прав человека и основных свобод из стран-участников ОБСЕ.

В ходе подготовки документа были проведены 4 экспертных круглых стола с участием более 150 экспертов из 29 государств ОБСЕ, и имеющих практический опыт в самых разных правовых и политических обстоятельствах – представители правительств, сотрудники правоохранительных органов, практикующие юристы, судьи, ученые, организаторы демонстраций, представители правозащитных НПО.  Все их замечания были использованы при составлении документа.

Вот, например, как здесь определяется понятие «мирное собрание граждан»: собрание считается мирным, если его организаторы имеют мирные намерения. Термин «мирный» должен пониматься таким образом, что он включает поведение, которое может раздражать или оскорблять лиц, несогласных с идеями или утверждениями участников  собрания. И даже такое поведение, которое целенаправленно препятствует или мешает действиям третьих лиц.

В этих принципах также отмечены 6 принципов, если вкратце – презумпция в пользу проведения собраний, свобода собрания – это право, которым человек пользуется без предоставления ему особого на то разрешения. Поэтому публичные мероприятия носят строго уведомительный характер. Государство должно быть лишь поставлено в известность об их проведении. Это к вопросу о спорах, санкционировано ли было мероприятие или несанкционировано. 

Второй принцип – обязанность государства защищать мирные собрания – государство должно обеспечить возможность эффективной реализации данного права с помощью эффективных процедур и механизмов. Как мы видели на видеоматериалах, у меня, например, возник вопрос о действиях сотрудников правоохранительных органов, ГАИ, ОМОНа. На видеоматериалах зафиксировано, что, в частности, сотрудники ГАИ, видя, что часть митингующих вышли на проезжую часть проспекта Независимости, вместо того, чтобы оперативно перекрыть проспект с целью не подвергать опасности жизни людей, поскольку жизнь человека есть приоритетная и первичная ценность, мы видели характерное движение руки водителям «Проезжайте, давите людей». Мы также видели, как сотрудники ОМОНа разогнали людей с площади Независимости, используя неадекватную силу и ставя под угрозу жизнь и здоровье митингующих.

Третий принцип – законность и обоснованность. Любые ограничения данного права должны подчиняться закону, который, в свою очередь, должен соответствовать международным стандартам. Они должны быть четкими, чтобы людям было понятно, будет ли проведение мероприятия нарушением закона и к каким последствиям может привести. Я бы хотел обратить внимание на то, что национальный закон, регламентирующий массовое собрание граждан, должен соответствовать международным стандартам. Тем более в стране, которая является членом ОБСЕ. Национальный закон РБ в настоящее время не соответствует международным стандартам, на что властям не раз указывалось со стороны различных международных организаций, тем же ОБСЕ и Советом Европы.

Четвертый принцип – пропорциональность. Любые ограничения на свободу собраний должны быть пропорциональны и действительно необходимы в демократическом обществе. Власти должны всегда выбирать принцип наименьшего возможного вмешательства. Как правило, власти не должны принимать такие меры, которые существенно изменят характер мероприятия – например, перенаправлять марши в окраины районов города.

И вкратце, есть еще два принципа – хорошее управление и запрет дискриминации.

Теперь я хотел бы обратить внимание Высокого суда, и это также специально вопрос к прокуратуре, которая, согласно Конституции, должна следить за соблюдением законности в нашей стране. Таким образом, так получается, что меня и многих из здесь присутствующих уже судят второй раз за одно и то же деяние. Вы, товарищ прокурор, все же лукавили, когда говорили, что судят за разные деяния. Судят за одно деяние, но определения выносят по-разному. И это уже называется софизм. Если у нас в стране два Кодекса – административный и уголовный, это не значит что человека можно судить за одно и то же деяние дважды. А если было бы три Кодекса – административный, уголовный и политический, так что, три раза бы нас судили? Это ведь правовой маразм и еще хорошо об этом знали древнеримские юристы, 2 000 лет тому назад.

Я не открою здесь секрет Полишинеля, если скажу, что в Беларуси в настоящее время отсутствует независимая судебная система. Я понимаю, Ваша честь, что перед вами лично стоит непростой моральный выбор, потому что, с одной стороны, на вас оказывается серьезный прессинг, но с другой – вы как здравомыслящий человек и профессиональный юрист прекрасно понимаете, что в наших действиях состав уголовного преступления отсутствует. Уголовниками хотят сделать граждан, которые просто имеют точку зрения, отличную от нынешнего политического режима, и которые имели наглость эту точку зрения открыто выразить. Я надеюсь, Ваша честь, что вы все-таки вынесите по этому делу справедливый и беспристрастный приговор.

Я также надеюсь, что этот приговор будет основываться единственно на законе и вашей совести.

Закончить я хотел бы одним высказыванием одного немецкого пастора, жившего в Германии в 30-е годы во времена Гитлера. Вы спросите, а причем здесь времена Гитлера? Так вот, я считаю, что тоталитарная система, какой она была времен Гитлера, с ее презрением к человеческой жизни и достоинству не приходит сразу. Слава Богу, у нас пока не тоталитарная система, но тоталитаризм наступает незаметно и постепенно. И он наступает неотвратимо для тех народов, которые не ценят свободу. И каждый гражданин, в том числе, такой высокой должности, как должность судьи, должен сделать свой моральный выбор.

Итак, я цитирую высказывание немецкого пастора, которого гитлеровский режим в свое время репрессировал, который выжил в концлагере, и в конце своей жизни сказал такие слова: «Сначала они пришли за моим соседом-евреем, я промолчал, ведь я не был евреем. Потом они пришли за моим соседом-коммунистом, я и тогда промолчал, ведь я не был коммунистом. Потом пришли за моим соседом, который был членом профсоюза – и тогда я ничего не сказал, ведь я не являлся членом профсоюза. Наконец они пришли за мной. И не осталось никого, кто мог бы сказать слова в мою защиту».

Я надеюсь, Ваша честь, что вам впоследствии не придется повторять эти слова.