«Последнее слово» обвиняемых. 

Алесь Стрельцов.

Я в большей степени поддерживаю позиции тех, кто здесь выступал, сторону защиты. Я считаю, что, скажем так, я дал свои показания, и от них не отказываюсь. Единственное уточнение, про которое я говорил, что в 1-30 я был дома, я считал, что я подъехал к 2 часам, поскольку решил собраться, но потом заметил, что я там был уже в 1-45. Я прошу эту маленькую неточность  не учитывать как неточность показаний полностью. Сегодня я еще, кроме некоторых моментов, добавлю свои впечатления и свое понимание ситуации.

Хочу также добавить, что все, что я говорю, мои показания основываются на том, что я довольно активно всегда, когда у меня была такая возможность, принимал участие в разных акциях, митингах, шествиях, таких как Чарнобыльскi шлях, Дзень Волi, начиная примерно с года 1997-98. Когда я интересовался политикой, я читал все газеты – в том числе и Советскую Белоруссию, Республику, Народную газету – читал и принял свое решение. Поэтому я считаю свои показания, в первую очередь, важными, во-вторых, я достаточно много знаю о тех процессах, которые происходят, и не считаю, что мои показания имеют меньший вес, чем показания милиционеров, которые, возможно, впервые или во второй раз наблюдают за таким мероприятием.

 Я понимаю, что водителю или милиционеру сразу тяжело понять, что происходит, и они…этого не видят. Когда идет огромная толпа, (обычно на проспекте и так, конечно, шумно) которая еще скандирует лозунги…Очень шумно, и поэтому сотрудники милиции могут быть дезориентированы, особенно сотрудники ГАИ. Ну а сотрудники «Алмаза» и других спецструктур, которых готовят различными способами, должны гораздо адекватнее других определять намерения и то, что там происходит, оценивать степень агрессивности: куда эти люди идут, чего хотят. Мне кажется, что без специальной подготовки сделать им [ГАИ] это было очень сложно. То же самое касается водителей автобусов, и так далее.

Что касается 10, как я уже говорил, я пришел туда, чтобы посмотреть, что будут в очередной раз делать предприниматели. Я считаю, что вся эта акция носила абсолютно мирный характер, я уже говорил, что именно сотрудники ГАИ создали ситуацию, чтобы люди пошли на проезжую часть. Это было подтверждено самой первой кассетой, которую мы смотрели. Из первых 15 или 20 секунд этой картинки видно (поскольку сотрудники ГАИ в форме, которую отчетливо видно), что после того, как люди, слушая организаторов митинга (а я хочу подтвердить, что митинг был более-менее организованный, там звучали экономические требования, требования к пересмотру указа, его отмены, отсрочки на определенное время), приняв внутреннее решение, пошли - на видео видно, что 4 человека пытались перейти проспект. Я, когда был там, этого не заметил, но теперь на видео я вижу, что этот инцидент был. И про него уже вслух сказали сегодня адвокаты, что этот инцидент не дает оснований считать всю процессию, которая шла по тротуару, массовыми беспорядками. Так вот, дальше в этот момент видно, что группа сотрудников ГАИ…я бы хотел уточнить, в какой момент: по времени я не могу сказать, но предприниматели выбрали в большинстве своем маршрут до Макдональдса, там спуститься в пешеходный переход, подняться и мимо Патио-пиццы и далее пойти к администрации президента, чтобы передать свои петиции, требования и другие документы. Именно чтобы предотвратить, скажем, «Немигу»,  потому что лестницы в переходах метро, которые находятся рядом, спускаются вниз и потом закругляются. И вот когда блокирует взвод ОМОНа, последним рядам может быть не видно, что переход блокирован, и может образоваться столпотворение. Насколько я помню, в момент, когда люди собирались идти к Макдональдсу, когда почти до него дошли, я увидел, что человек 10 сотрудников ГАИ стали стенкой, перекрыли тротуар напротив «Центрального», и это видно в первые 15 секунд первой кассеты. Они перекрыли проход, не давая людям пройти до перекрестка, до пешеходного перехода и пройти в Александровский сквер. Именно этот момент я и видел, как люди буквально бросились, потому что они были «обезумевшие». Они приходили 10 января, точнее, и 10 декабря, ходили на Бангалор, и так далее…Именно поэтому они все и «хлынули» туда, я бы так сказал, конечно, это абсолютно не то, в чем нас сейчас обвиняют. Никто этим процессом не управлял, я бы сказал, там как раз хлынули предприниматели – женщины, более взрослые люди – и это видно. В дальнейшем люди, которые  пошли, были уже действительно заблокированы управляемыми и подготовленными людьми, сдерживались специальными автозаками. Их остановили на проезжей части ул. Энгельса, если не ошибаюсь, и вывели назад. То, что люди стояли, перекрыв движение, на мой взгляд, и имея опыт всех акций, они просто не знали, что им дальше делать. Возвращаться на Октябрьскую площадь, тем более, когда там шло какое-то детское мероприятие, и был, вероятно, разгон, подставлять детей, они не могли. Пойти в очередной раз к парламенту, наверное, имело для них мало смысла, потому что в прошлый раз их просто обманули, пообещали собрать согласовательную комиссию, пообещали не трогать их, но  все организаторы были схвачены 10 декабря и в итоге получили сутки, хотя в парламенте, правительстве им пообещали неприкосновенность.

Таким образом, эпизод, когда люди минут 20 стояли на проспекте, то просто как их вытеснили, так они и стояли. Им было непонятно, что делать. Действия сотрудников ГАИ не вносили никакой упорядоченности в эти акции. Я хочу сказать, что мне очевидно, что власть, проанализировав события 10 декабря, когда было мирное шествие, подготовила свой сценарий, по которому этими действиями люди были спровоцированы на то, чтобы выйти. Я не утверждаю, что действия сотрудников ГАИ были незаконными, но они были необоснованными, с точки зрения их рабочих обязанностей, это были необоснованные  действия. Тем более, что у них было время, чтобы подготовиться, но они готовились совсем не в том направлении, в котором могли бы подготовиться, и таким образом эта акция могла быть проведена планомерно и без всяких даже намеков на то, чтобы нарушался общественный порядок.

Какие признаки нарушения общественного порядка там можно заметить? Первое, что акция несанкционированна. Но мы видели, что по международному законодательству, приоритетность которого обозначена ст.8 Конституции, акция была мирной, многократно заявленной, акция должна проводиться в непосредственной близости перед аудиторией. Аудиторией были не люди на улице, аудиторией как раз являлись государственные органы – а конкретно, администрация президента. Обращались не к каким-то прохожим, водителям автобусов, хотели обратиться к президенту, его администрации, парламенту и правительству. И поэтому собрались возле этих органов. Это раз. Второе – то, что прошли по проезжей части. Это вторая часть того, что подается как «нарушение общественного порядка». Я считаю, что при соответствующих действиях сотрудников ГАИ, которые могли просто за 50-100 метров от происходящей акции перекрыть движение, развернуть его, а не лезть в эту «бойку», это все могло быть  сделано буквально за 10-15 минут. Любые изменения маршрутов, обращение к организаторам, и так далее. Переход проспекта мог произойти за несколько минут, организованно, ну или просто они могли бы там не перекрывать, и предприниматели прошли бы сами. Другое дело, им бы уже дальше предлагали, куда идти, сказали бы, куда можно или нельзя.

Что еще можно назвать нарушением общественного порядка: матерщина, которая «звучала». Я буду очень сильно стоять на том, свидетельствовать, что такого там не было. Мы просмотрели 5 часов видеосъемки, и показания Подберезкина или Караваева, не помню, не подтверждаются. Они звучали так: «Выкрикивали лозунги и матерились на перекрестке. Потом пошли на проспекте – матерились. Потом пришли на площадь Независимости, перекрыли движение, скандировали лозунги, была матерщина. Потом пошли к парламенту, и снова там звучал мат». Мы просмотрели материалы – там не было ничего такого. Во всяком случае, я видел только один эпизод, уже в темноте, после разгона, была перепалка, причем явно там никого из обвиняемых, а какие-то другие люди и сотрудники ОМОНА, или кто там стоял. У них как раз была двухсторонняя беседа «Вы….», и еще хуже. Это все, что я видел. Мы смотрели 5 часов, и никакого там мата не было. Скандирование лозунгов было: насколько я заметил, «Работа, свобода» - я не заметил там никаких антигосударственных лозунгов. Я слышал 90 процентов того, что там происходило. Если где-то кто-то один мог крикнуть все, что угодно, но лично я этого не слышал. Если вы и услышали что-то на кассете, то это все равно не значит, что демонстрация в целом имела характер, нарушающий гражданский порядок.

Перекрытие работы транспорта – я снова же считаю, что ГАИ абсолютно выполнило свою  роль в черном свете, не так, как было нужно. Я лично часто езжу 1 и 69 маршрутом, как раз рядом с этим местом, на подъезде к ГУМу всегда, каждый день, пробки. И никто ничего не делает в течение двух или трех лет. И пробка останавливает движение в течение 15-20 минут. Можно было видеть, что движение периодически перекрывалось.

Сначала видели, засекали – 1 минута, минута 30 секунд – это первый раз перекрыли, на проспекте. И эпизодически, когда я говорил, перекрывали на 10-15 минут. Я считаю, что определять грубое нарушения общественного порядка по одному этому признаку – ну извините, у нас сетка общественного транспорта очень неразвита, никто ее не развивает и так далее.

Я сколько раз здесь не езжу, всегда бывает, что опаздываешь, потому что 20 минут стоишь возле ГУМа.

Действия сотрудников ГАИ, которые там были, были направлены на то, чтобы создать, я бы даже сказал, «видимость» какого-то общественного беспорядка. Эти действия были неразумными. Я видел сам, что в этом эпизоде, где-то возле ГУМа, когда колонна остановилась, я наблюдал, как сотрудник ГАИ, на расстоянии 1 метр от меня, объяснял «Колонна остановилась, наверное, ее пытались где-то вытеснить». Я не утверждаю точно, что это был Сычев, я специально не запоминал. Но мне запомнился сотрудник ГАИ в тот период, когда люди просто стояли и ждали – непосредственно возле меня 3-4 сотрудника ГАИ стояли, повернувшись кто лицом, кто спиной, не говоря нам чего-то конкретного и целенаправленного.  Вокруг также были 8-10 митингующих. Вот этот сотрудник ГАИ нанес мне, другим митингующим, несколько ударов своей дубинкой – не плашмя, а острием регулировочного жезла. Он просто стоял и бил острием всех, кто стоял рядом. В том числе, меня и других демонстрантов, тех, до кого он дотягивался. Хочу сказать, что такие действия совершались сотрудниками ГАИ, и все демонстранты, включая меня, реагировали спокойно: ну может быть, человек перенервничал, может быть у него стресс – первый раз попадает и ждет, что на него все накинутся там. Поэтому все реагирование свелось до фраз по-русски «А где вы взяли такого активного, он со своей дубинкой уже заколебал» - и все.

 Абсолютно с этой точки зрения, я считаю, что попытка 15-20 человек вымять эту колонну, не останавливая при этом движение, привели к тому, что все попытки людей, которые туда пришли, и предпринимателей, решить свои конкретные проблемы, целенаправленно, организованно, не допуская каких-то провокаций или происшествий, были фактически сорваны тем, что сотрудники ГАИ – я не знаю, какие у них были намерения и не хочу спекулировать – были направлены на создание максимального хаоса, на затягивание, на создание каких-то локальных стычек, это то, что я видел.

Я считаю, что режиссура началась, возможно, раньше, тем более что мы знаем, и по показаниям по делу видно, что к директору «Центрального», к другим людям приходили 10 числа с утра сотрудники органов, разные люди из силовых ведомств, предлагая им не работать, закрываться, но она отказалась, хотя они почти приказывали ей, но последнее слово оставили за ней. Так дословно зафиксировано в протоколе. Все эти подвозы детей на площадь, туда, где возможен был разгон, если бы пришли 10 000 людей, и был разгон, пострадали бы дети, то родителям никто бы не доказал, что виновата милиция, все родители опять бы сказали, что виноваты предприниматели.

Я вижу, что было много каких-то штрихов, задумок этого режиссера, чтобы сделать виноватыми именно предпринимателей и демонстрантов, которые с ними солидарны. Что касается доказательств – вот, к примеру, на меня никто не показал из милиционеров, никто не узнал. Но я знаю, что меня бил – милиционер. Я видел, что водители автобусов вели себя агрессивно. Тот эпизод, кстати, когда кто-то ударил водителя автобуса, я знаю, что там подошел человек не со стороны митингующих, а с обратной стороны, и ушел после удара не в толпу, а в противоположную сторону. Поэтому я считаю, что была многоплановая подготовка для того, чтобы всех людей, которые вышли защищать свои права, максимально обругать, представить в черном свете.

Что касается юридической стороны этого дела – я не буду оригинальным, я напомню про принцип презумпции невиновности. И когда кассеты были опечатаны, находились в каких-то коробках, то должны были там опечатанными и храниться. Когда нам предъявляют какие-то другие кассеты, без серийных номеров, с другими записями, которые делал неизвестно кто, в случае проведения экспертизы и признания фальсификации неизвестно, кого привлекать к ответственности. Как сказал г-н прокурор, государственный обвинитель: фальсификации не было – но это его слова, которые ничем больше не обоснованы. Наоборот, в данном случае, если есть подозрение, то нужно либо не признавать эти доказательства, либо проводить экспертизу. И только после того, как экспертиза покажет, что это именно та съемка, их использовать. Мы видели много эпизодов, которые можно трактовать по-разному. Мы видим ноги человека, а что он там делает наверху – мы не видим. Но извините, по презумпции невиновности в данном случае нельзя человеку предъявлять обвинение. Много случаев, когда  убийц и других оправдывают, когда нет конкретных доказательств – по презумпции невиновности. Бывает, что и преступников отпускают. Но это доказательство всему обществу, что не будет наказан невиновный.

И когда человек там открыв рот, никто не может сказать, может быть, его кто-то перед этим ударил. Когда демонстранты с искаженным выражением лица…Но я считаю, что по этим фотографиям уже много сказали – никто вообще не знает, откуда они, с какой камеры. Говорить, что он кричит или что-то еще делает, абсолютно невозможно, невозможно так трактовать.

Поэтому если принимать во внимание презумпцию невиновности, нигде не видно групповых действий или того, что 10 человек кого-то там повели – такого просто нет на снимках, и такого там не было вовсе.

Я вспомнил сейчас разгон, который был за 20 минут до того, когда люди сами собирались расходиться, он также укладывается во всю описанною мной схему. Это подчеркивает даже тот факт, что людям дали 3 минуты на то, чтобы разойтись. Может быть, даже в свете того, что «А вдруг они правда разойдутся?»,  уже через 1 минуту после этого начался жесткий разгон. Я считаю, что у многих из обвиняемых здесь сыграло обстоятельство, что они еще и после пошли с лозунгами и так далее, продолжали. Но им не инкриминируются события, которые произошли после 17.00.

Я считаю, что многие из тех, кого я видел, посчитали, что все закончилось и разошлись – даже после разгона. Тем более это произошло бы и без разгона.

Мне сложно сказать, меня не били во время разгона, но для них это, конечно же, было провокацией. Они были разъярены и продолжали свои действия. И именно за это, за то, что пошли к администрации, они были задержаны и получили административные наказания и были признаны обвиняемыми. 

То, что закон у нас сегодня один, а завтра другой? Была 58 статья в советское время, по которой посадили миллионы, была сегрегация в США, это 60е годы нашего столетия, продвинутая страна…Законы сегодня трактуются одним образом по телевидению и в других СМИ, государственным руководством. Но завтра всё будет по-другому. Поэтому я считаю, что сегодня эти люди на скамье подсудимых, а завтра их будут считать героями. Но это не дело к суду, однако суд на основании презумпции невиновности может сделать правильные выводы.

Это все был большой политический шаг, и очень неприятный. Это политическое происшествие. Все акции, в которых мы принимали участие – это был большой политический удар по власти. Юридически, я лично считаю, что не было оснований для таких наказаний, которые предлагал прокурор. Мне даже кажется, что он немного запутался в своей логике. Он предлагал Киму дать 2 года, всем остальным по 2,5. Почему он увидел, что все остальные – Койпиш, Дубский - себя вели более активно, чем Андрей?