«Последнее слово» обвиняемых. 
 

Михаил Пашкевич.

Я не знаю, с чего начать. Сначала, пожалуй, я отвечу нашему так называемому обвинителю. Он продемонстрировал прекрасные знания и, честно говоря, для нас неожиданность, что наши юристы так много знают о том, что делается в литературе, философии.

Г-н обвинитель продемонстрировал нам также хорошее знание терминов: что такое свобода, хотя бы по Гегелю. Однако я думаю, что г-н обвинитель учился в советском ВУЗе, и больше изучал советские работы, которые дают значение свободы. Я не ошибусь, если  скажу, что Карл Маркс определил свободу как осознанную необходимость. Хочу отметить, что, все-таки, в данном случае мы имеем дело с осознанной необходимостью. Но в Республике Беларусь мало осознанности, на это все-таки надо еще и пойти, надо еще и начать. И от того, что сейчас здесь сидят 10 человек, которые просто, кроме того что осознанные еще и оторвали свои зады от диванов и начали что-то делать, ну да, наверное они виновны, потому что они перешли от кухонной демократии к уличной.

Что же касается ваших слов про свидетелей……. Ну, вы такие субъективные заявления делаете…. Другое дело, что благодаря вам и высокому суду мы не смогли выслушать других свидетелей, которые хотели это сделать, в частности, свидетелей, заявленных с нашей стороны.

Вы также ссылаетесь на софизм, вы показываете какое-то общее хорошее знание философии, но наши адвокаты хорошо ответили вам, что нужно соответствовать только букве закона. Только букве закона, а не тому, насколько хорошо вы притянете за уши свои знания афоризмов или каких-то учений. Вы говорите про свидетеля Радевич, говорите, что он жаловался на то, что мы сорвали маршруты движения. Но пускай свидетель Радевич сначала подумает, по чьему распоряжению и зачем  он детей организованно вез в в этот день и в это время на эту ледовую площадку. Если он действительно такой специалист и если он за несколько дней был осведомлен о планирующемся массовом мероприятии, зачем он специально вез маленьких детей на этот лед?

У меня даже создается впечатление, что мы стали заложниками какой-то провокации, когда все всё знают, но продолжают делать.

Но, по сути, в этом можно убедиться даже сейчас, если посмотреть, что телекамеры БТ стоят непосредственно возле этого суда и снимают всех, кто входит и выходит из здания, время от времени даже провоцируя какие-то инциденты на входе.

Я не удивлюсь, если после этого, в воскресенье, мы все увидим на беларуском телевидении какой-то сюжет из этого суда…

Что касается свидетелей со стороны обвинения: этого легендарного Подберезкина, товарища. У меня складывается такое впечатление, что сотрудники ГАИ забыли о своих непосредственных обязанностях. Все они начинают свои выступления со слов «В тот день я заступил на охрану общественного правопорядка». Вот именно, что они заступили на охрану правопорядка. Они, гаишники, в нашей стране, в первую очередь, офицеры – те, кто давали присягу. В присяге сказано, что они являются единственными и непосредственными защитниками жизни и чести граждан. Стали ли они свидетелями того, что происходило 10 января? Я думаю, что нет. Сотрудники госавтоинспекции говорят, что они всеми способами пытались предотвратить наши незаконные действия, прекрасно понимая, что наше мероприятие было несанкционированно. Но давайте посмотрим так: массовые мероприятия не бывают санкционированными или несанкционированными, они или есть, или нет. И когда мы имеем по факту тысячи и тысячи людей на площади, то это лишь массовое мероприятие, вне зависимости от того, что думает по этому поводу местный горисполком. И точно так же, действия сотрудников милиции должны быть соответственными. Они не должны рассматривать это как определенный менталитет. Точно так же, когда к врачу привозят тяжело раненного человека, он должен оперировать его именно как тяжело раненного, а не как другого, который там каким-то несанкционированным образом попал в палату.

Сотрудники милиции в данном случае продемонстрировали такой, громко говоря, принцип, прошу прощения за возможно дерзкое выражение: это людям, а это свиньям. На самом деле, мы видим прекрасный пример политики двойных стандартов – когда акция санкционирована, они демонстрируют весь свой уровень владения законом, владения техникой обеспечения безопасности граждан. И знаете, когда я слушал Подберезкина, у меня сложилось впечатление, что беларуская поговорка «Не дай бог свинье рог, а мужику панство» - это, действительно, правда.

Я понимаю, что вы сейчас скажете, что это не имеет отношения к делу, но я думаю, что как раз имеет, ведь Подберезкин у нас заместитель начальника минского ГАИ. И я думаю, что ему нужно следить за своими словами – ведь когда он обижает нас, или когда он обижает толпу, он обижает и нас. Но нас ведь здесь не толпа, и это значит наоборот, что не нужно было вырывать слова из контекста.

Что касается наших действий вообще, что я могу сказать? Я думаю, мои коллеги сами скажут еще и про то, что мы пользовались своим конституционным правом. Много уже говорили о том, что есть международное право, и Беларусь под ним подписана. На том, что так очевидно, я даже не хочу концентрировать внимание. Мне бы хотелось еще отметить пример, о котором, сказали адвокаты: что все дела основываются на морали.  В фашистской Германии были свои законы, в ЮАР во время апартеида были свои законы. Нельсон Мандела также провел в тюрьме двадцать или двадцать пят лет, но это не помешало ему после стать президентом ЮАР. Можно много вспоминать про сегрегацию.

Но если вы скажете сейчас, что руководствуетесь законом, то на самом деле, кроме закона человеческого есть еще закон, который будет после. Наш обвинитель сегодня цитировал классиков, давайте же вспомним еще «Аиду» из древнегреческой литературы. Там тоже было нарушение законов, но кроме законов человеческих есть еще и божий суд. И вот по этому божьему закону я не считаю ни себя, ни своих коллег, ни, в особенности, Андрея Кима, который сейчас, почему-то, за решеткой, виновными в том, в чем нас обвиняют. В чем нас обвиняют? В том, что мы вышли на проспект?

Я сейчас буду говорить за себя: а я бы и снова вышел. Потому что, то, что происходит в стране, я не могу назвать соответствующим моим взглядам на законность, что-то там еще. Мы стали свидетелями того, что в 1994, 95 и 96 гг. в стране идет самый настоящий правовой «вэрхал», а вы прикрываете это законодательством.

Поэтому говорить о том, что здесь нарушали закон, невозможно. Чтобы вы не думали, что мои слова оторваны от реальности, я предлагаю такой пример. В свое время, в 30-е годы, мой прадед сидел в лагере за политическую деятельность. Он сидел за деятельность от имени компартии Западной Беларуси. Я не поддерживаю его политических взлядов, но это не меняет сути проблемы – он сидел за свою политическую деятельность. В Польше в то время существовали законы, которые в полной мере регламентировали, за что и как можно посадить политика. Что мы имеем сейчас? У нас есть день объединения Восточной и Западной Беларуси, из этого, кстати, и складывается государственная идеология, вы на меня так не смотрите…

Судья: - Обвиняемый, по существу.

…все мои слова сейчас по существу. Если даже говорить о том, в чем нас обвиняют, я не вижу состава преступления ни на одну букву. За что вы нас судите, я не знаю. Это, видимо, ваш личный подход. Наши адвокаты также сказали, что наблюдают во всем это определенным образом спланированную режиссуру. Просто хочется отметить, что слово-то наше не последнее – столько еще скажут. И если говорить о свободе нашей, знаете, есть такие хорошие строки «свобода – это право». Так вот по нашему делу это и есть наше право, а судите вы нас за наше существование.

Больше того, я хочу отметить, что люди мы все обычные, не блестящие, не святые. Но вы сами нас делаете святыми, вы нас заочно канонизируете, потому что, благодаря СМИ, мы уже сейчас, за эти дни стали ну не то, чтобы звездами, но все же нас начали уважать, потому что люди знают, за что мы страдаем. Вы сами нас делаете святыми.

Аплодисменты. Требование судьи прекратить беспорядки в зале.