Мы не знаем, и, наверное, не скоро узнаем, когда началось взаимодействие Лукашенко и спецслужб Беларуси, России или бывшего СССР. Очевидным это взаимодействие стало в декабре 1993-го года, когда именно Лукашенко озвучил на заседании Верховного Совета антикоррупционный доклад, подготовленный с участием КГБ. Именно после этого доклада Лукашенко стал рассматриваться как политик общенационального уровня. Честолюбие, амбициозность, настойчивость, присущие провинциальному депутату, обратили на себя внимание тех, кто претендовал на управление страной. Группа молодых карьеристов в составе Виктора Гончара, Дмитрия Булахова, Анатолия Лебедько, Николая Синицина и др. выбрала Лукашенко в качестве представительской фигуры для установления контроля над страной. Но они были не единственными. КГБ попытался использовать Лукашенко с такими же целями. Однако, в отличие от группы молодых карьеристов, беларусский КГБ в 1993-1994 гг не имел собственных целей и планов обустройства Беларуси. Но зато КГБ имел тесные связи с российским ФСБ, и, в лице большей части персонала, включая высшей руководство, рассматривал себя как региональное подразделение ФСБ, по привычке, сложившейся в СССР. Практически все руководство КГБ Беларуси было назначено Москвой еще в Советское время и чувствовало себя обязанным московским покровителям. Но начало 1990-х гг было временем хаоса и разрухи. Разрушалось практически все, включая спецслужбы, бывший советский КГБ и ГРУ (главное разведывательное управление). Генералы и должностные лица спецслужб стали вести собственные игры, пытаясь установить свой контроль над экономическими ресурсами, стали участвовать в приватизации государственной собственности. Уже ни для кого не секрет, что приватизация первой половины 90-х гг носила теневой, а иногда и прямо криминальный характер. Генералы и должностные лица бывшего советского КГБ оказывали покровительство отдельным коммерческим и криминальным структурам, преследуя собственную, чаще всего личную, выгоду, в некоторых случаях не брезгуя рэкетом и прямым захватом собственности. В этих процессах складывались и формировались различные группировки и кланы, в том числе и региональные. Беларусский КГБ после 1991-го года практически не реформировался, он как был, так и оставался региональным подразделением советского КГБ, признавая московскую ФСБ своим головным органом. Ослабление связей с Москвой и даже некоторые противоречия и конфликты с московскими структурами в те времена объясняются только конкуренцией в процессе передела собственности и сфер влияния. Руководители беларусского КГБ хотели сами управлять экономическими процессами, оказавшиеся в зоне их контроля.

    Одним из инструментов такого контроля и была антикоррупционная комиссия Верховного Совета РБ, в которую входил депутат от Могилевской области А. Лукашенко. И сама комиссия, и все ее члены становились зависимыми от руководства КГБ. Должностные лица и генералы КГБ, помогая Лукашенко в президентской предвыборной кампании 1994-го года, надеялись, что зависимость будущего президента от КГБ сохранится. Единственным способом для Лукашенко избавиться от этой зависимости могло быть только обращение за покровительством к более сильной структуре. Таковой могли быть только московские спецслужбы. Группе молодых политиков во главе с В. Гончаром казалось, что Лукашенко может только лавировать между двумя силами, претендующими на контроль над ним внутри страны, т.е. между самой этой группой и КГБ. Они пытались даже договориться с генералами КГБ о совместных действиях и разделе сфер влияния. Московский фактор они в расчет не принимали, тем более что Москва, а точнее правительство Черномырдина и администрация Ельцина поддерживали главного противника Лукашенко – премьер-министра Вячеслава Кебича. Однако именно покровительство российских спецслужб оказалось главным фактором победы Лукашенко на выборах летом 1994-го года. И именно этот фактор проявился в первых же назначениях в новой президентской администрации. Ни генералы беларусского КГБ, ни амбициозные политические карьеристы из группы Гончара не получили ключевых портфелей в Правительстве и Администрации Президента. Более того, в первые же полгода правления Лукашенко большая часть людей, поддержавших его в ходе предвыборной кампании, оказались вытесненными из властных структур. Часть генералов уехала в Москву, а политики перешли в оппозицию. Во властных структурах остались только те, кто принял новые правила игры, а на основные позиции были выдвинуты фигуры из окружения бывшего премьера Вячеслава Кебича.

    У беларусских аналитиков давно было популярно мнение, что многие начинания президента Лукашенко носили экспериментальный характер. В них проверялись подходы и методы, которые в случае успеха затем реализовывались в России. Правда, сколь-нибудь убедительное подтверждение этого стало возможным только после прихода к власти в России администрации В. Путина. В первые два года правления Лукашенко экономическая политика была откровенно пророссийской. Был нанесен значительный ущерб целым отраслям беларусской экономики, бизнес-структурам и предприятиям, сколь-нибудь конкурентоспособным на российском рынке. Все это способствовало росту оппозиционных настроений. Лукашенко терял поддержку у экономически активного населения, и к осени 1996-го года дело дошло до импичмента. Только политическое вмешательство России не позволило довести импичмент до конца. В ноябре 1996-го года при поддержке России Лукашенко фактически осуществляет государственный переворот, и в стране устанавливается жесткий диктаторский режим.

    В этот период Лукашенко все еще зависим от российских спецслужб. Беларусский КГБ фактически работает в интересах России, но Лукашенко пользуется неограниченной властью, с тем, чтобы постепенно избавляться от зависимости от спецслужб. Делается это двумя путями. С одной стороны, Лукашенко начинает широкомасштабную PR-кампанию по созданию союзного государства Беларуси и России. Одним из первых шагов в этом направлении стала организация в августе 1997-го года Комитета по вопросам безопасности (КВБ), предназначенного для обеспечения компьютерной и информационной безопасности, борьбы с терроризмом и защите общих экономических интересов. Первый председатель КВБ Анатолий Сафонов прямо заявлял, что эта структура может рассматриваться как «прообраз» одного из будущих «единых органов управления Союза Беларуси и России». КВБ подчинялся номинальному руководителю Союзного государства, каковым должны были быть по очереди президенты России и Беларуси. Некоторое время московские покровители Лукашенко подпитывали его иллюзии про возможность для него возглавить объединенное государство Беларуси и России. Но даже эти иллюзии не мешали Лукашенко предпринимать шаги по выходу из-под контроля спецслужб, чтобы, напротив, самому их контролировать.

    Вторым способом избавиться от контроля спецслужб стала кадровая политика в самих беларусских спецслужбах. Лукашенко начал постепенно избавляться от российских ставленников в беларусском КГБ, отправляя кого-то на пенсию, кого-то в отставку, а кого-то переводя из спецслужб на другую работу. Иногда должностным лицам КГБ поручались задания, приводившие их к конфликтам с московским ФСБ, т.е. к разрыву их связей с Москвой. Очень трудно проследить все сферы государственной и политической деятельности, в которых ключевые посты занимают люди, так или иначе связанные со спецслужбами или просто являвшиеся офицерами этих спецслужб в то или иное время (в постсоветских странах популярна поговорка «бывших сотрудников КГБ не бывает», сотрудничество с КГБ бывает только пожизненно). В современной Беларуси выходцы из КГБ могут быть дипломатами (В. Мацкевич и др.), высокопоставленными чиновниками президентской администрации (О. Пролесковский), ректорами учебных заведений, готовящих элитные кадры для Администрации (С.Князев), директорами академических институтов (Г.Евелькин), директорами киностудий (В. Заметалин), руководителями крупнейших бизнес-структур (У. Латыпов). И просто чиновниками, учеными, писателями. Кадровые перестановки в беларусских спецслужбах вели к омоложению персонала спецслужб и, главное, к тому, что все ключевые посты в них стали занимать люди, обязанные своим назначением лично президенту Лукашенко, а не Москве. Получается, что многие жизненно-важные сферы в государстве возглавляются выходцами из спецслужб. Но сами спецслужбы укомплектованы новыми кадрами, карьера которых начиналась и развивалась в независимой Беларуси. Типичный пример этому – прошлый председатель КГБ Степан Сухоренко, ставший самым молодым генералом КГБ. Параллельно с кадровыми перестановками в КГБ – основной спецслужбе современной Беларуси – Лукашенко создавал альтернативные службы и подразделения. Первой такой службой стала служба личной охраны президента. С самого начала понимая свою зависимость от спецслужб, Лукашенко опасался их, поэтому и начал избавляться от этого страха и зависимости со своего ближайшего окружения. Фактически, последним сюжетом в этом направлении стало назначение Юрия Жадобина, четыре года возглавлявшего службу безопасности президента, руководителем КГБ, в июле 2007 года. Это последний штрих привел к тому, что все силовые структуры в Беларуси возглавляются людьми, лично преданными президенту Лукашенко.

    При назначении генерала Жадобина руководителем КГБ, Лукашенко не скрывал того, что новый руководитель не является профессионалом. Комментируя это назначение, Лукашенко говорил «Я назначил Юрия Викторовича (Жадобина - прим. Интерфакса) не потому, что он великий профессионал, но я уверен, что он порядок наведет. У нас в КГБ не хватает элементарного порядка… Прощения за ваше головотяпство и непрофессионализм не будет… Он не позволит в стране создавать напряженность, чтобы люди, и особенно высокие должностные лица, которые должны спокойно работать, боялись принимать решения. Этого не будет». Такое откровенное заявление требует комментариев. Падение профессионализма беларусского КГБ заметили еще в 97-м году. Об этом стали говорить после ряда отставок. Омоложение спецслужб неизбежно ведет к падению профессионализма и квалификации, если молодым кадрам негде эту квалификацию приобретать. Беларусь – маленькая страна, она не может содержать спецслужбы, расходы на которые превышают ее скромные экономические возможности. Беларусь не ведет широкомасштабной разведывательной деятельности за рубежом, и даже крупные операции внутри страны выполняются совместными усилиями либо нескольких силовых структур Беларуси, либо с помощью зарубежных коллег. Но, видимо, падение профессионализма сотрудников КГБ рассматривалась как неизбежная цена за независимость КГБ от ФСБ.

    Чтобы компенсировать падение профессионализма КГБ, режим предпринимает некоторые меры, в частности в текущем году был расширен круг организаций, наделенных правом оперативно-розыскной деятельности, в частности, таким правом наделяются таможенные органы. Всего в Беларуси сыском или правом оперативно-розыскной деятельности наделяется несколько организаций. В соответствующем законе «об оперативно-розыскной деятельности» перечисляется не менее семи спецслужб. Политический сыск, идеологический контроль имеют первостепенную важность для диктаторского режима, но на КГБ лежит еще и функция борьбы с преступностью и обеспечение экономической безопасности. Поэтому реорганизация КГБ сопровождается передачей чести функций структурам и органам, необремененным политическими и идеологическими задачами. Именно в части борьбы с экономической преступностью падение профессионализма КГБ было заметно в первую очередь. И именно поэтому эти функции пытались передать милиции, таможне, прокуратуре. Однако это вошло в противоречие с личными и корпоративными интересами генералитета КГБ. Несмотря на все чистки и кадровые перемещения, руководство КГБ продолжает контролировать отдельные сферы в экономике, оказывает покровительство отдельным предпринимательским структурам. Назначая в КГБ лично преданных ему людей, президент пытается заставить КГБ работать исключительно в его интересах. Он об этом даже прямо говорит: "В КГБ не место тем, кто "крышует", — заявил глава белорусского государства, представляя 20 июля коллективу Комитета госбезопасности в качестве нового руководителя Юрия Жадобина. Маловероятно, что из этих попыток что-то получится, однако в переделе зон экономического контроля есть своя интрига, с которой достаточно трудно разобраться. Например, долгое время одним из самых влиятельных людей в Беларуси был Урал Латыпов, приглашенный из КГБ на работу в администрацию президента. После отставки несколько лет назад Латыпов возглавил представительство Лукойла в Беларуси. Интрига заключается в том, что Латыпов долгое время рассматривался ставленником российских спецслужб при президенте Беларуси. Если это действительно так, то назначение Латыпова руководителем представительства Лукойла в условиях нефтегазового конфликта Беларуси и России выглядит откровенным вызовом режиму. Но нельзя исключать и того, что за время службы в Администрации Президента Беларуси Латыпов лично принимал участие в экономической конкуренции с российской ФСБ. И тогда присутствие Латыпова во главе одной из крупных российских нефтяных компаний выглядит совершенно иначе. Интрига с Латыповым и некоторыми другими бывшими должностными лицами беларусского КГБ свидетельствует о том, что отношения беларусского КГБ и российской ФСБ перестали быть простыми и однозначными. Но сказать что-либо более определенное про эти отношения при нынешнем режиме не представляется возможным. Беларусское общество сохраняется таким же закрытым, как это было в советское время. В закрытом обществе спецслужбы остаются вне общественного контроля. Они ослабляются конкуренцией служб между собой. Сегодня беларусский КГБ по-прежнему является одной из главных опор существующего режима. КГБ по-прежнему занимается политическим сыском и идеологическим контролем, но это уже далеко не тот монстр, каким был КГБ в Советском Союзе.