а нам нужна великая Россия». Это высказывание Столыпина всегда приходит мне на ум, когда я слышу рассуждения некоторых беларусских политиков и аналитиков об ожидающих страну кризисах. Будучи склонным к консерватизму, я предпочитаю великую и процветающую Беларусь Беларуси в кризисе. Поэтому совершенно не понимаю эйфории от ожидания кризисов. Даже если кризис неминуем и неотвратимо приближается, это требует сосредоточенности, серьезности, а не эйфории и воодушевления.
Но это касается субъективной стороны, а, переходя в объективную плоскость рассуждения, мы должны задаться вопросом: «насколько реален кризис в Беларуси в ближайшем будущем?» Речь идет даже не об опровержениях газпромовского аналитика Андрея Суздальцева, вот уже больше года предсказывающего кризис в ближайшие недели, – даже смешно опровергать то, что опровергнуто самой историей. Ни одно из предсказаний Суздальцева не сбылось, потому что это были не столько предсказания, сколько ожидания. И нужно отдать должное, формулировались эти ожидания Суздальцевым очень правдоподобно. Но правдоподобие еще не истина. Необходимо разобраться, как с тем, что такое кризис, о котором имеет смысл говорить, так и с тем, как можно прогнозировать кризис и как к нему готовиться.
С самого начала определимся, что не каждую неприятность или затруднение следует относить к кризису. Казалось бы, это очевидно, но только не в Беларуси. Как раз в оппозиционном политическом дискурсе Беларуси за кризис готовы принимать любые неприятности и затруднения. Достаточно вспомнить пример ЖКХ. Когда беларусский режим предпринял робкие попытки слегка приблизить расценки на коммунальные услуги к рыночным, многие беларусские политики настолько возбудились, что готовы были увидеть в этих попытках близкий конец режима. Некоторым из них, например, Виктору Корниенко, одному из ближайших соратников единого кандидата, удалось даже убедить своих западных компаньонов в этой безумной идее. Спрашивается, на каком основании повышение цен на коммунальные услуги могло восприниматься как предвестник кризиса, да еще столь могучего, что он мог бы «свалить» режим? Думаю, что никаких оснований для этого не было, но такая идея могла возникнуть только в головах, которые рассматривали повышение расценок на коммунальные услуги как изолированный процесс, никак не связанный со всей системой экономической и политической жизни в стране. Ведь элементарно связав повышение цен на коммунальные услуги с ростом заработной платы можно было обнаружить, что эти два процесса синхронизированы между собой. А если еще присмотреться к ценовой динамике на рынке недвижимости и к оживлению строительной отрасли, то можно было увидеть, что повышение цен на коммунальные услуги не только не ведет к кризису, но даже не успевает за рыночной конъюнктурой. Коммунальные услуги по-прежнему оплачиваются в большей части из бюджета.
Не менее смешными были надежды на кризис, который должен был якобы возникнуть в результате отмены льгот. Самое смешное в этом было то, что в борьбу против отмены льгот бросились те оппозиционеры, которые считали себя отъявленными либералами и рыночниками. Эти пустые надежды и хлопоты повторяются в рядах беларусской оппозиции с завидной регулярностью – каждый новый сезон оппозиция ожидает какого-нибудь очередного кризиса. Но все, что связано с поставками энергоносителей, стимулирует ожидания кризиса не только в рядах оппозиции, но и среди умеренных экономистов и политологов, толерантных обывателей и даже у многих чиновников режима. Первые публикации о предстоящем кризисе стали появляться в апреле 2006 года, когда активно заговорили о предстоящем к концу году пересмотре договоров с поставщиками российских энергоносителей. Возможно, заговорили бы еще и раньше, но  в период президентских выборов и прочих мартовских событий было не до этого. Очень показательными в этом смысле были две статьи покойного Валерия Дашкевича, вышедшие весной 2006го года с интервалом в две недели. В первой статье предсказывался неминуемый крах режима и всей беларусской экономики из-за перехода на рыночные цены на энергоносители, а во второй  статье уже утверждалось, что если цены будут повышаться в несколько этапов, то, пожалуй, экономика не только успеет к ним адаптироваться, но это даже пойдет ей на пользу. Странно, почему эта простая мысль не получила достаточного распространения.
Простая мысль, если довести ее до крайней простоты, заключается в том, что никакая неприятность не приводит к кризису, если люди знают, как с ней справиться, и наоборот – кризис может возникнуть на ровном месте, если у людей нет представления о том, что и как делать завтра. От этой простой мысли легко придти к заключению, что оппозиция в Беларуси находится в кризисе, а режим – нет. У режима есть масса проблем и неприятностей, но нет ни одной проблемы и неприятности, с которой он не знал бы, как справиться. Ответы на все возникающие проблемы и неприятности либо легко находятся чиновниками режима самостоятельно, либо подсказываются оппозиционерами, либо напрямую декларируются зарубежными партнерами. А вот оппозиция не знает, что ей делать завтра. Она даже не знает, что ей делать сегодня. Соответственно, когда мы слышим предсказателей кризиса, мы должны делать поправки: нам рассказывают о неприятностях, которые есть у режима. И никто не рассказывает о том, почему именно эти неприятности должны привести к кризису.
Попробуем рассмотреть несколько возможных неприятностей. Чтобы не ходить далеко, вспомним вчерашний день – демонстрацию предпринимателей в центре Минска, и нечто аналогичное в Могилеве и где-то там еще. Эти протесты мелких предпринимателей вызваны неким указом более чем годичной давности о том, что индивидуальные предприниматели не могут нанимать работников, разве что пользоваться услугами своих родственников. Но не совсем же не могут. Иметь наемных работников запрещается только тем, кто имеет одну форму юридической регистрации, предположим, форму И. Если они изменяют форму регистрации своего предприятия с И на Ч, им по-прежнему разрешается эксплуатацию человека человеком. Что останавливает бедных предпринимателей, если неприятность может быть разрешена таким простым способом? Останавливает то, что им придется платить другие налоги, и гораздо большие. Да, это неприятно. Но куда денутся эти предприниматели? Никуда. И ни к какому кризису этот указ не приведет.
Но жаждущие кризиса не могут так просто успокоится. Они говорят, что не зря же режим увеличил налоги! Значит, у него не хватает средств и он вынужден изымать деньги у населения, у тех же предпринимателей. Да, действительно не хватает. А какому государству хватает средств, кто знает о существовании государств, не изымающих деньги у своего населения? Все государства занимаются именно этим. При этом ни одно из государств не изымает средств у тех своих граждан, от которых оно зависит или у тех, со стороны кого чувствует угрозу своему существованию. Кроме того, разумное государство, увеличивая налоговое бремя, сворачивая социальные выплаты, повышая цены в том или ином сегменте рынка, пытается договориться с соответствующими социальными группами, которых это касается, как-то компенсируя или смягчая бремя. Или, говоря иным языком, занимается PRом. И только слепой может не видеть, что PR беларусского режима достаточно эффективен. Про неприятности с предпринимателями даже не приходится придумывать ничего нового в PRе. Во-первых, потому, что режим притеснял, притесняет, и будет притеснять мелких предпринимателей, поскольку большая часть деятельности этих предпринимателей приходится на теневой и серый бизнес, и это ни для кого не секрет. Государство делает вид, что давит предпринимателей, предприниматели делают вид, что очень пугаются этого. И обе стороны продолжают сосуществовать. Во-вторых, в Беларуси не создано экономических условий, чтобы мелкий бизнес хоть как-то утвердился в сфере реального производства или хозяйства. Большая часть мелкого бизнеса – это торговля, сфера услуг заведомо нестратегического характера. Поэтому даже тотальная забастовка индивидуальных предпринимателей не создаст сколь-нибудь серьезной угрозы. В-третьих, идеологическая риторика режима все еще социалистическая, и пренебрежительное отношение к мелкой буржуазии является в этой идеологии скорее доблестью, чем злом. Не пойдут же, в самом деле, оппозиционные режиму коммунисты, социалисты и социал-демократы защищать мелких лавочников. А если пойдут, то неприятности возникнут уже у них. Это они потеряют часть своего коммуно-социалистического электората.
Точно такая же ситуация с отменой льгот. Согласимся с любителями кризисов, что отмена льгот также вызвана отсутствием у режима каких-то там финансовых средств, которые социально-ориентированное государство бездумно привыкло транжирить. Не пойдут же, в самом деле, оппозиционные либералы и рыночники защищать дармоедов и нахлебников, которые сидят на шее у государства. А если пойдут (или ходили), то это уже они наживают себе неприятности. Какие же они после этого либералы и рыночники, говорят здравомыслящие обыватели. В общем, так всегда, если аналитик или политик не может просчитать ситуацию на несколько ходов вперед, ему приходится заниматься самовнушением, и тогда в предстоящий кризис верят только те, кто пытается внушить эту веру другим.
Есть еще одна неприятность, которую следует рассмотреть особо. Это все та же нефтегазовая проблема. Согласимся, что действительно могла бы привести к кризису, но только при выполнении нескольких условий.
Первое из этих условий – это резкий  переход от старых цен к новым, действительно рыночным. Если бы цены действительно выросли в 4-5 раз, или хотя бы вдвое, проблемы режима могли бы стать неразрешимыми. Но цены выросли не в разы, а на сколько-то процентов. При этом они даже не достигли уровня цен, по которым энергоносители подаются на внутреннем беларусском рынке. Т.е. в результате страшной нефтегазовой войны конца 2006 – начала 2007 гг. режим не понес никаких убытков. Он просто недополучил какую-то часть прибыли. Да, это были сверхприбыли, и это, конечно же, неприятно. Но от этого еще никто не умирал.
Второе из этих условий касается одной великой иллюзии. Если бы беларусы так любили Россию, как об этом рассказывает беларусский президент, и как в это очень хотят верить российским патриотам, то ссора с Кремлем стала бы для режима очень опасной. Но иллюзия развеялась моментально – беларусы только аплодировали своему президенту, когда он сменил риторику с русофильской на русофобскую. И это следует запомнить всем: в запасе у режима всегда есть отличный традиционный козырь, в популярной политологии это принято называть «маленькой победоносной войной». Беларусские граждане легко консолидируются, мобилизуются и сплачиваются вокруг каждого, кто позовет их на «маленькую победоносную войну» с Россией, особенно когда все знают, что воевать, собственно, никто не собирается.
Третье из необходимых для кризиса условий – это действительное исчерпание финансовых ресурсов или платежных средств. Именно это исчерпание чаще всего приводится умными аналитиками как неопровержимый аргумент в пользу их предсказаний неизбежности кризиса. «У режима нет денег!» - говорят они, делая при этом круглые испуганные глаза. Ну и что? Ну нет денег, как будто бы государства когда-нибудь от этого разваливались. Ведь даже дети знают, откуда у государства берутся деньги. Во-первых, их всегда можно нарисовать и напечатать. «Так это же инфляция!» - кричат предсказатели кризиса. Ну инфляция, но не гипер же инфляция. А мы и гиперинфляцию переживали, и ничего. Во-вторых, деньги можно изъять у населения, увеличивая налоги или сворачивая социальные программы. «Так это же ведет к социальному взрыву!» - кричат предсказатели кризисов. «Не ведет» - спокойно отвечаем мы. Особенно, если налоги повышать ступенчато и не для всех сразу. И льготы сокращая одни, вводить другие, называя их, например, адресной помощью. В-третьих, деньги можно занять. «Так это же ведет к государственному долгу!» - обреченно шепчут предсказатели кризисов, понимая, что на этом их аргументы практически исчерпаны. Да, ведет. Но это часто не только не ослабляет государство, но даже иногда сильно укрепляет его. Впрочем, это должно быть известно не только экономистам, но и всякому, кто когда-нибудь читал увлекательную книжку Броделя.
В общем, ничего рационального в предсказаниях ожидающего нас кризиса в Беларуси нет. Означает ли это, что кризиса и не будет? На этот вопрос мы уверенно отвечаем: «Не знаем! Может, будет, может, не будет». Дело ведь не в этом. Дело в том, что если кризис все-таки будет, то после него возможно только два исхода: либо режим справится с этим кризисом, либо не справится. И все. Никаких других участников событий не существует. Ни внутри, ни во вне Беларуси нет на сегодняшний день сил или политических субъектов, которые могли бы, или даже хотели воспользоваться беларусским кризисом в своих интересах. На самом деле кризис не нужен никому. Никто не видит для себя ничего позитивного в любом из сценариев разрешения воображаемого кризиса.
И тем не менее, я готов вообразить кризис. То есть я вполне допускаю, что кризис возможен. Вероятность его не так уж велика, даже наоборот, мала настолько, что ею можно было бы и пренебречь. Мне этот воображаемый кризис нужен для формулировки одной простой мысли. Попробую сформулировать ее кратко, хотя, чтобы сделать ее понятной, необходимо было бы более детальное разворачивание воображаемых сценариев из воображаемого кризиса.
Мысль состоит в следующем: в Беларуси существует большая прослойка людей, которых можно считать хозяевами страны. У этой прослойки нет адекватного наименования – ленивые Беларусские социологи не потрудились составить сколь-нибудь приемлемую картину социального устройства страны. Это что-то вроде «среднего класса», но условно среднего. Это люди, занимающие и средние, и даже высшие чиновнические должности. Это уверенные в себе специалисты, работающие как в государственном, так и в частном секторе экономики. Это те, кто сами владеют капиталами, недвижимостью, или обладают сколь-нибудь большой властью, как на уровне местных самоуправлений, министерств, так и в крупнейших беларусских предприятиях и транснациональных корпорациях с беларусским участием. Эта прослойка уже достаточно обширна, у них есть общие интересы, у них сходные взгляды на жизнь, на события в стране и на ее будущее. Но у этих людей нет своего политического представительства, нет своих «клубов», в которых они могли бы открыто встречаться, обсуждать свои взгляды и перспективы, нет своих средств массовой информации, которые комментировали бы события в стране с их позиции и точки зрения, и обеспечивали бы их необходимой им аналитикой. Все, что у этих людей есть, это коллективное бессознательное. По умолчанию предполагается, что они все думают и чувствуют так, как это думает и чувствует каждый из них, оставаясь один на один, или в кругу ближайших друзей или единомышленников. А чувствуют и испытывают они страх, тревогу и беспокойство. Страх и тревогу потерять все то, что они имеют. А имеют они немало: какую-никакую власть, какую-никакую собственность, начиная от недвижимости до долей в предприятиях или финансовых активов. Но все, чем они владеют, не совсем легитимно. Они владеют всем этим по праву, принятому по умолчанию. Они беспокоятся о том, как бы придать всему, что они имеют, законный характер, обеспечить безопасность и стабильность.
Все представители этой прослойки понимают, что сегодняшняя стабильность неустойчива - рано или поздно она может закончиться. Конец стабильности собственно и есть тот самый кризис, о котором так заботятся его предсказатели. И эта прослойка, этот «средний класс» боится, что если в результате кризиса режим падет, и к власти в стране придут демократы, то они лишатся всего, что имеют, и их безопасность ничем не будет гарантирована. 
Так вот, все наоборот.
Опасность для этой прослойки исходит не от демократов и демократической оппозиции, а от режима. Да, эта опасность связана с кризисом: если кризис наступит, режиму нужны будут виновники, ответственные за возникший кризис. Этих виновников режим отдаст на растерзание электорату, любовь и преданность которого режиму придется завоевывать заново. Сказать, кто будет объявлен виноватым, или и так уже все понятно?